Жила себе жила. Думала, что счастливей меня и нет никого. Была хозяйкой в большом, собственном доме. Вставала рано, чтобы накормить завтраком доченьку и мужа любимого. Когда дочь Юленька упорхнет на занятия в школу, а красавец-муж Сереженька, уедет на работу, принималась за уборку да приготовление очередного кулинарного шедевра к ужину. Вот так и хлопотала подобно глупой, самодовольной гусыне, пока случайно не прозрела. Иногда достаточно оказаться не в том месте и не в то время. И тогда твоя жизнь рухнет в одно мгновение подобно тщательно выстроенной цепочке из косточек домино. И погребет тебя под этими обломками счастливой жизни буквально, а не в переносном смысле. Останешься глупая гусыня на пепелище. Но жизнь шутить любит. И гусыня может превратиться в феникса.
Осень в этом году выдалась теплой, даже можно сказать жаркой. На календаре конец октября, а на градуснике плюс двадцать семь в тени. На кухне жарко. Вода на вареники уже закипела когда послышалась знакомая мелодия на телефоне. Муж очень любит тяжелый рок, вот и поставил себе любимую мелодию. Растяпа, телефон дома забыл, а сам поехал на речку машину помыть.
На ходу вытирая мокрые руки фартуком поспешила в гостиную, телефон мужа исходил протяжным завыванием бас гитары. На экране высветилось имя крупного заказчика. Этого звонка Сергей ждал вот уже неделю. Заказчик был серьезный, денежный, вот созрел наконец-то, а муж телефон дома как назло оставил!
Заметалась по дому не зная, что предпринять. Конечно самой ответить нельзя. Хорошо, что речка близко, огородами через луг минут пятнадцать бежать. Выключила кипящую воду, сняла фартук, одела удобные мокасины. Во дворе меня радостно встретила Линда. Огромная овчарка прыгала и носилась кругами в предвкушении, что возьму ее с собой на речку.
— Фу, Линда, не сейчас, вечером пойдем лягушек пугать! — смеясь сказала я ей, открывая заднюю калиточку.
Наша усадьба предпоследняя на улице. Рядом участок с недостроенным, огромным домом. У меня от него даже ключи имеются. Хозяин, Антон Николаевич, уехал за границу уже давно. Ключи мне доверил, вдруг покупатели объявятся. Но покупать дом не спешили, слишком он большой был, да задуман с претензией на замок, с башнями и другими излишествами. Через его заросший двор мы ходили на речку. В заборе имелся тайный лаз, через который на луг можно было быстро попасть. Вот и сейчас я доску отклонила и напрямую к речке побежала.
Хорошо то как! Мягкая, зеленая трава пружинит под ногами, пахнет душистой, луговой мятой, свежестью близкой воды. Вот тут через канавку перепрыгнуть, вот там через мосточек пробежаться. А за теми старыми ивами уже и речка наша виднеется. Громкая музыка отсюда слышна. Сереженька не любит тишины, за все совместные семнадцать лет брака усиленно местных лягушек и рыбу к тяжелому року приобщет. Прибавила шаг, решила мужа напугать, подкрасться из-за прибрежных кустов и внезапно глаза ему своими ладошками закрыть. Улыбнулась предвкушая как он обрадуется, закружит меня, упадем на зеленую траву и будем целоваться, а затем смотреть в синее небо с ленивыми облаками. Но вначале конечно телефон ему отдам, пусть перезвонит заказчику.
Все еще улыбаясь я выглянула на прибрежную полянку. Наш новенький джип сиял на солнце чистыми, мокрыми боками. Резиновые коврики дружно сушились на траве. Сергей тоже лежал на траве, только не сушился, а по всему видно получал удовольствие. Глаза полуприкрыты, мускулистая грудь под оранжевой футболкой дышит рвано, неровно, джинсы спущенны. Сверху усердно подружка дочери, Ирка прыгает. Гибкая точно лозинка, небольшие грудки дерзко как у козы в стороны смотрят. Выбеленные волосы длинными прядями упали на вспотевшее лицо. Трудится значит… Звуки бешенной гитары сливаются с хриплыми стонами.
Улыбка медленно сползла с моего лица, стою пригнувшись в кустах и пошевелиться не могу. Смотрю на них, глаз оторвать не могу, запоминая каждую мелочь. Хрупкий, девичий стан, обхватили сильные, такие знакомые мне руки мужа, поглаживают нежнно, а губы шепчут что-то неразборчиво, жарко.
Эти родные, шепчучие нежности губы мужа и вывели меня из оцепенения. Ползком, ползком выбралась я на дорожку и пригибаясь поспешила назад, очень боялась, что телефон зазвонит некстати. Вихрем промчалась через мосток, промахнулась и намочила ногу перепрыгивая канавку. А в глазах дерзкие, белые грудки Ирки стоят и руки моего мужа нежно сжимающие загорелое, золотистое тело. Как же так, я ее с детства у себя в доме привечаю. Она на три года старше моей дочери, но они подружки не разлей вода. У Ирки семья не очень благополучная, всегда ее подкармливала когда ее мать в запои уходила. Да она почти, что жила у нас наверное с класса десятого. Она, девочка ласковая, тихая… Ох, что делать то дальше, что делать? Мои мысли метались растревоженным роем пчел.
Во дворе меня встретила радостная Линда, но обеспокоенно заскулила заглядывая мне в глаза.
— Сейчас, Линда, сейчас водички тебе налью, — я открыла дворовый кран и налила в собачью миску холодной воды.
Ватными, слабами ногами прошла в дом, положила телефон мужа на прежнее место. Села в кухне за стол рассматривая красиво вылепленные, с затейливо загнутыми краями вареники. Сидела смотрела на них и не понимала, что дальше делать.
Из раздумий меня вырвал телефонный звонок. Подпрыгнула испугавшись, но затем вспомнила, что муж позвонить не может, его телефон то дома лежит. Да и не до звонков ему, он наверное и имя свое не помнит сейчас…
На экране высветилось " Доченька".
— Да, Юленька? — ответила я.
— Мам, ты вареники сварила? Мы с Ирой придем скоро, — капризным голоском проговорила дочь.
Меня словно током дернуло при этом имени" Ира", странно все это.