Юлий спотыкался, но брел к склепу.
Габриэлла окликнула его:
— Джош? Джош? Ты меня слышишь?
Он поднял на нее взгляд, отчаянно жаждая остаться в настоящем, вместе с ней.
— Джош?
Мать держала дочь на руках. Девочка смотрела на него.
В широко раскрытых детских глазах полыхнул огонь, опаливший Райдера.
Куинн пролепетала:
— Папочка, папочка, не на-а-адо! Папочка, не на-а-адо!
Юлий увидел, как Сабина прижала к груди их ребенка, перед тем как отдать его своей сестре. Он тоже склонился над дочерью, чтобы попрощаться с ней. Взгляд девочки был прикован к нему. У нее в глазах пылал яркий огонь, жгущий отца.
У Юлия мелькнула мысль о том, что совсем маленький ребенок не может так смотреть на него.
Он снова вернулся в настоящее, забывая все и вспоминая снова.
«Преступников несколько. Их нужно остановить».
Джош увидел лицо Малахая, отступавшего спиной вперед. Глаза директора фонда блеснули так, как это происходило всегда, когда он говорил о камнях.
Джошу нужно было преодолеть боль и объяснить всем, что Малахай уходит, забрав с собой камни. Он должен был вырваться из тумана времени, свернувшегося в себе самом, и сказать, что именно Малахай задумал это преступление.
«Надо броситься за ним. Теперь камни у него. Он уходит. У него в руках страшная сила. Малахай опасен не только в настоящем, но и для будущего».
Райдер попытался заговорить, но смог издать лишь один звук. Это было долгое, протяжное, тихое «ш-ш-ш», которым он попытался успокоить ребенка, являющегося частью другого ребенка, являющегося частью его самого.
Но Куинн продолжала плакать.
Она снова и снова повторяла одно-единственное слово:
— Папочка! Папочка!
«Значит, судьба предназначила мне помочь именно Куинн. Не Рейчел. Не Габриэлле. Это был тот самый ребенок, ради спасения которого мы с Сабиной потеряли так много. Наш ребенок. Теперь он снова спасен».
— Папочка, папочка…
Звон вернулся, но он был уже другим. Звук кружился и приближался.
Джош понял, что это такое, и попытался улыбнуться. Сирена означала, что Беттина поняла его немую просьбу.
«Теперь все будет хорошо. Малахай не успеет сбежать. Полиция его задержит. Теперь все будет хорошо. Карл и Малахай в ловушке».
Это отняло у него все оставшиеся силы, но Юлию каким-то образом удалось дотащиться до входа в подземный лаз. Боль от раны превратилась в огонь, который пожирал его. Внутренности человека были объяты пламенем. Он жадно силился сделать вдох, но не мог наполнить легкие воздухом.
Паника сплавилась с болью. Сабина ждала его в конце этого прохода, с противоположной стороны стенки, сделанной из утрамбованной земли. Он попытался продвинуться к ней еще на дюйм, но не смог. У него не было сил даже на то, чтобы поднять голову из месива жидкой грязи и камней.
«Итак, это подземелье станет и моей гробницей. В этом затхлом, темном, тесном пространстве я превращусь в пыль и кости, истлею всего в дюжине вздохов от Сабины. Да, в дюжине вздохов, которых у меня нет».
Его боль бурлила, превращалась в краски, которые пустились водить хоровод у него перед глазами. Кожа человека горела. Джош состоял из ослепительного света, настолько яркого, что им можно было бы осветить целый город. Этот свет наполнил его силой в то самое мгновение, когда он закрыл глаза и скользнул в знакомую область другой жизни, в прошлое, где Джош совершил ошибку, которую наконец смог исправить.
«Если я сейчас умру, то увидит ли кто-нибудь эту странную ауру, сияющую у меня над головой?
Какой будет моя следующая жизнь?»
Говорят, когда человек умирает, у него перед глазами стремительно проносится вся его жизнь. Джош увидел все свои жизни и великое множество людей, которых он фотографировал, знал, любил, которыми он был.
Человеческий хор. Музыка душ.
Эта книга является плодом вымысла, но я, создавая хребет повествования, по возможности старалась опираться на исторические факты и существующие теории относительно вопроса перевоплощения.
Жизнь в Древнем Риме, язычество, раннее христианство и древние верования о перевоплощении, а также жизнь весталок отображены так, как это донесла до нас история. То же самое относится к обязанностям весталок, к их обители и храму, а также законам, по которым они жили. Обет целомудрия был священным. За его нарушение виновную погребали живьем.
Я взяла на себя вольность, описав связь весталок с камнями памяти, которые являются всецело плодом моего вымысла, как и инструменты памяти.
Многие места, описанные в романе, действительно существуют. В Центральном парке в Нью-Йорке есть Каменная арка. Церковь Капуцинов находится в Риме, именно в том самом месте, которое описано в книге. В окрестностях Вечного города обнаружено несколько погребений весталок, однако среди них нет гробницы Сабины. Нет никаких свидетельств того, что когда-то действительно жила весталка с таким именем.
Фонда «Феникс», к сожалению, не существует. Малахай и доктор Талмэдж являются исключительно вымышленными героями, но меня вдохновила поразительная работа доктора Яна Стивенсона, который исследовал регрессии в прошлое у двух с половиной тысяч детей.
