Джош позволил себе произнести одно слово — ее имя. Он простонал его вслух, когда кровь разлилась по его жилам, когда ее локоны упали ему на лицо и грудь, а горячий влажный воздух наполнился жасминовым ароматом волос. Райдер обхватил бедра, обвившие его. Он все глубже вжимался в эту женщину и на какое-то мгновение поверил в то, что это ее мышцы увлекают его вперед, вперед и вперед.
Высвобождая страсть, Джош громко выкрикнул ее имя:
— Сабина!..
Это был последний звук печальной мелодии, исполненной на струнах арфы. Долгая, торжественная нота тянулась, тянулась и тянулась, а затем наконец затихла.
Когда Джош вышел из ванной, телефон звонил снова, и на этот раз он снял трубку.
Малахай извинился, спросил, не разбудил ли его, а затем предложил через полчаса позавтракать в ресторане гостиницы.
— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал он.
Эти же слова в грезах Джоша произнес верховный понтифик.
«Кое-что обсудить».
— Джош? Вы меня слышите?
На столике стояла корзинка с булочками, совершенно свежими, только что из пекарни. Ее окружали крохотные блюдечки с джемами и желе, похожие на перстни с драгоценными камнями, и тарелки, наполненные сливочными пирожными.
Но Джош даже не притронулся к еде. Он рассказал Малахаю о событиях прошлой ночи, о том, как его преследовали, как вор был убит, как человек, стрелявший из пистолета, скрылся в ночи. Райдер упомянул и про неуловимые видения, пришедшие из Древнего Рима и дополнившие кошмарный сон, пережитый наяву.
Малахай сурово наморщил лоб и спросил у Джоша, как тот себя чувствует.
Хорошо.
Точно ли он не хочет показаться врачу?
Точно не хочет.
Сообщил ли он в полицию о случившемся?
Да, сообщил, как только вернулся в гостиницу.
Спал ли он сегодня ночью? Нет, почти не спал.
За всем этим последовал еще десяток уточняющих вопросов.
Джош ответил на все, упомянул про очередной провал в прошлое и про то, как Юлий помогал ему найти укрытие.
Потом у него тоже возник вопрос:
— Я хочу знать, как вы с Берил проверяете достоверность тех случаев перевоплощения, которые изучает ваш фонд.
— Зачем вам это понадобилось?
— Я не могу бесконечно гадать, существовали ли Юлий и Сабина на самом деле. Мне нужно выяснить это наверняка.
Малахай отложил булочку, которую намазывал маслом, и откинулся на спинку стула.
— Мы используем все доступные данные исторического характера. Если у нас их нет, то мы делаем все возможное, чтобы убедиться в том, что ребенок не подвергся внушению, что его родители не преследуют каких-то корыстных целей. Тут очень кстати приходится тот факт, что мы являемся профессиональными психологами.
— И все же как именно вы узнаете, что дети не восприняли эти истории вместе с материнским молоком? Может, они сами выдумали их под влиянием того, что увидели по телевизору? Дети понимают то, что слышат, задолго до того, как могут говорить сами. Может, их родители верили в переселение душ и обсуждали это в присутствии своих детей, когда те были еще совсем маленькими, даже грудными?
— Может быть. Мы не имеем дела с материальными объектами, которые поддаются точной оценке. Иногда нам приходится полагаться лишь на нашу подготовку и опыт.
Малахай взял чашку, отпил глоток кофе и поставил ее на место.
— Вы еще не удовлетворены, правда? У вас всегда больше вопросов, чем у меня ответов.
— Берил описала случай, когда мать была убеждена в том, что ее вторая дочь являлась перевоплощением первого ребенка, умершего в раннем возрасте.
— Помню.
— Может, мать просто обезумела от горя и вообразила, что в новорожденного малыша вселилась душа ее дочери?..
Малахай чуть заметно поджал губы, и от Джоша это не укрылось.
— В чем дело?
— Ничего-ничего. Продолжайте, — предложил психолог.
У Джоша мелькнула мысль о том, не связаны ли с этим делом какие-нибудь неприятные воспоминания Малахая, но он прогнал ее.
— А что, если мать рассказывала дочери о том, что у нее был другой ребенок? Та интуитивно почувствовала, что матери будет приятно, если она переймет привычки своей старшей сестры и заново переживет все рассказы о ней. Всегда существуют другие способы, благодаря которым дети могли узнать… благодаря которым я узнал о том, что теперь является мне в видениях.
— Разумеется, существуют и другие способы.
— Может, вы просто принимаете желаемое за действительное?
— Такое возможно, — подтвердил Малахай.
— Вы больше ничего не хотите мне сказать?
— Пока что не хочу. Если понадобится, то мы еще к этому вернемся. Каков ваш следующий вопрос?
— Большинство случаев, которыми занимается ваш фонд, связано с детьми из стран, где перевоплощение является неотъемлемой частью общепринятой системы верований. Чем это объясняется?
