— Артур, — выговорил Максимов, а по сердцу резануло лезвием. — Послушай меня. Ситуация очень серьезная. Существует вероятность, что вы можете быть заразны. Я попал к тебе по большому блату и сильно рискую. Есть приказ не выпускать никого, пока анализы не будут готовы. Не подводи меня, очень прошу.
Брат подвигал нижней челюстью и отступил.
Открылась дверь. Вошел Кузьменко. Он остановился за ширмой так, чтобы его видел только Максимов. Кузьменко постучал по часам на руке. Время истекло.
— Кто там? Это доктор, да? Доктор!
Кузьменко выглянул из-за ширмы.
Максимов вымолвил губами: «Еще пять минут».
— Николай Ильич, это же вы, — брат скрестил руки перед собой. — Пассажирка, Наталья Ворошилова. Она здесь, на этаже?
Кузьменко растеряно посмотрел на Максимова. Тот едва заметно кивнул.
— Да, она здесь. На третьем этаже, в хирургии.
— Как она?
— У нее огнестрельное ранение плеча, закрытая черепно-мозговая. Ее уже прооперировали, жизни не угрожает, — Кузьменко прервался и снова глазами попросил разрешение у Максимова продолжить. — Но есть другие осложнения.
— Какие? — спросил Максимов.
— У нее признаки сильной депрессии. Также наблюдаются симптомы шизофренического расстройства личности, галлюцинации, суицидальная склонность. Слабая реакция на внешние раздражители.
— Только не смейте ее кормить вашими пилюлями, ясно?
Кузьменко проигнорировал.
— Я думаю, что Артур сможет увидеться с ней, когда ее переведут из хирургии, не так ли? — спросил Максимов.
— Эм, да. Я это организую, — подыграл Кузьменко.
— Подождите меня за дверью, я буду через пять минут.
Кузьменко надул глаза от возмущения, но в противостояние вступать не стал.
— Я не должен был бросать ее в салоне, — брат смотрел в пол. — Ей нужна моя поддержка, они не смогут ей помочь.
Максимов заставил себя положить руку ему на плечо.
— Эй, ты все сделал правильно. Ты герой. Посадил настоящий самолет. Все умерли бы, если бы не ты. Она жива благодаря тебе.
— Проклятый самолет, — брат отвернулся, вытер лицо и высморкался.
Узенькие полоски солнечного света пробились между закрытыми жалюзи. На стене из теней нарисовалась решетка, напоминающая тюремную камеру.
— Давай отвлечемся чуть. Для следствия нужно информацию собрать, — Максимов достал мобильный телефон и протянул экраном вперед. — Ты этого человека видел когда-нибудь?
Брат всмотрелся и кивнул.
— Да это тот мужик, что первым умер. Бумаги в рот напихал и задохнулся. Это у него осколок был?
— Да.
— Козлина, знал бы, пришиб в аэропорту еще.
— Так, подожди. Ты его в аэропорту видел?
— Ага, столкнулся с ним возле туалета. Он еще так странно посмотрел, будто знал меня.
— А раньше ты его никогда не видел?
— Да вроде нет, — брат еще раз внимательно посмотрел, прищурившись. — Нет, точно не видел.
Максимов перелистнул на фотографию Мариса Болодиса.
— А этого человека ты видел когда-нибудь?
— Нет, — брат пожал плечами. — А кто это?
— Посмотри внимательней, может быть, в аэропорту его видел или раньше.
— Нет, точно не видел.
— Ты уверен?
— Батя очнись, — брат щелкнул пальцами перед его лицом. — Ты меня за кого принимаешь? Говорю же, не видел я его.
Максимов кивнул и убрал телефон. Задумавшись, он решил промочить пересохшее горло. Жидкость хлынула в рот. То ли он перестарался с напором, то ли медленно глотал, но вода попала в гортань. Он закашлялся и опрокинул бутылку на себя.
Брат собирался помочь, но Максимов отшагнул от него и поднял большой палец вверх, символизируя, что все в порядке.
— Вот так здоровые и жизнерадостные тонут в стакане с водой, — брат усмехнулся.
Максимов стянул с вешалки белое полотенце, вытер лицо, шею и руки. Краем глаза он заметил прямой и напряженный взгляд брата, следившего за его движениями.
Максимов замер, но брат смотрел на полотенце, как гипнотизированный.
— Ты уже видел это раньше?
Брат зажмурился и потер виски.
— Гребанное сотрясение. Голова раскалывается.
Он улегся на кровать, обтер ладонями лицо. Спустя пару минут заговорил:
— Вроде лучше. Наплывами как нахлынет, хоть стой, хоть в гроб.
В дверь требовательно постучали.
— Это за тобой, — брат встал напротив, протянул руку.
Максимов пожал.
— Жене привет и пацанам тоже. Скажи дядя Артур заедет в ближайшее время поздороваться.
— Обязательно.
— И не забудь, о чем я тебя попросил.
— Конечно, я все сделаю.
— Я на тебя рассчитываю.
Кузьменко встретил Максимова в коридоре и, сложив руки на боках, смотрел, как преподаватель на школьника, опоздавшего на контрольную.
— Мы же договорились с вами, Владимир. Мне пришлось охране соврать! — на последнем слове он сделал особое ударение, как если бы признался в чем-то непотребном.
Максимов задумчиво пошагал по коридору. Кузьменко догнал его.
— Подождите, мы же с вами договорились. Расскажите мне, что с ними случилось?
Максимов остановился и шагнул к доктору. Тот с испугу отступил, уперся в стену.
— Мне плевать, как ты это сделаешь, качай его таблетками, коли чем хочешь, но сделай так чтобы он пришел в себя. Я приеду вечером и хочу результат, иначе пожалеешь, что в медицинский пошел.
— Мы… мы и так все делаем, — заикался Кузьменко.
— Мало делаешь.
Максимов направился к выходу.
