Существование мощных резервуаров наднациональной валюты, находящихся под контролем международных валютных спекулянтов (в конце 80-х гг. количество долларов за пределами США составляло свыше 1 триллиона) оказывает растущее влияние на политику национальных банков, их усилия по финансовому контролю. Ни один режим фиксированного курса или зоны (валютного коридора) не выдержит того гигантского давления, которое может создать массивный приток или отток капиталов. Центробанки вынуждены поддерживать стабильность обменных курсов национальных валют. Например, в случае падения курса той или иной валюты неизбежно начнется спекулятивная игра на понижение, что в сложившихся условиях может привести к катастрофическому обесценению национальной валюты и к не менее стремительному оттоку инвестиций из данной страны. Предотвратить подобную ситуацию можно в том случае, если Центробанк и правительство будут последовательно осуществлять антиинфляционную политику, т.е. политику “дорогих денег”, посредством высоких процентных ставок и сокращения государственных расходов.
Пример реализации такой финансовой политики недавнеи прошлом России дает академик Сергей Глазьев: «Фактически после расстрела Верховного Совета и осуществления государственного переворота с конца 1993 г. до осени 1998 г. в России действовало внешнее управление экономической политикой государства, основные параметры которой разрабатывались экспертами МВФ и затем формально утверждались марионеточным правительством и Центральным банком в форме соответствующих заявлений об экономической политике.... В 1997 г. правительство, грубо нарушив Закон о федеральном бюджете, просто сократило государственные расходы на четверть за счет социальной сферы и инвестиционных программ, поддержки производства и науки, чтобы увеличить расходы на оплату процентов финансовым спекулянтам по гособязательствам, не выходя за пределы установленного дефицита бюджета... В то время как МВФ выдавал для поддержки российского бюджета ежегодно пару миллиардов долларов, нищающая на глазах Россия стала настоящим источником сверхприбыли для финансовых спекулянтов всего мира. Здесь, ничем не рискуя, можно было “заработать” 50% прибыли на операциях с ГКО, затем вложить эти деньги в закрытый аукцион по продаже крупного предприятия от 1/10 до 1/100 его реальной ценности, израсходовать затем немного денег на рекламный аудит для его “капитализации”, а затем перепродать по цене в 5-10 раз выше... Созданный механизм состоит всего из трех операций. 1. Минфин продает государственные обязательства под 30-100% годовых в зависимости от конъюнктуры рынка. 2. Иностранные спекулянты покупают рубли для приобретения ГКО, продавая доллары Центробанку. 3. Центробанк, эмитируя рубли на приобретение долларов, затем размещает купленную валюту в ценные бумаги иностранных государств, а также в краткосрочные депозиты в иностранных банках, доходность которых составляет 5-7% годовых. При этом гарантируется стабильный обменный курс рубля, свобода обмена рублей на иностранную валюту и вывоза капитала за рубеж... Огромный капитал - около 2 триллионов деноминированных рублей (или, по обменному курсу рубля на 17 августа 1998 г., более 300 млрд. долл. США), приближающийся по совокупной величине к годовому объему ВВП, за эти годы перетек из производственной сферы и сбережений граждан в спекулятивную и, в значительной части, за рубеж. Из этих средств до 400 млрд. руб. сосредоточены в обрушившейся “пирамиде” государственных ценных бумаг, до 80 млрд. руб. - в акциях приватизированных предприятий, до 210 млрд. руб. - в капиталах коммерческих банков, около триллиона вывезено за рубеж, огромные средства вложены в недвижимость удачливых коммерсантов. Для производственной сферы итогом этой денежно-кредитной политики стало разорение половины предприятий, которые убыточны, ликвидация оборотного капитала, пятикратное сокращение инвестиций и двукратное сокращение производства. Для граждан итогом этой политики стало обесценение сбережений в Сбербанке России в объеме, сопоставимом с годовым федеральным бюджетом страны в 1992 г., затем потеря еще свыше 20 трлн. руб. в разнообразных частных финансовых “пирамидах”. И, наконец, еще одна масштабная утрата сбережений в банках, обанкротившихся в результате финансового краха 17 августа 1998 г.».
В условиях режима повсеместно высоких процентных ставок имеет место удорожание инвестиций в производство, что ведет к росту резервной армии труда.
Процентная экономика ведет к инфляции. Инфляция содержит в себе скрытый налог. Правительство запускает больше денег в систему, и политики и бюрократы имеют больше денег, чтобы тратить их на любые проекты. Выпуск новых денег удешевляет существующие деньги, съедая их покупательную способность. Инфляция есть, фактически,– налог на ценность денег.
