Когда у еврея умрет член его семейства, по которому следует горевать, тогда в течение семи дней, ему нельзя оставлять дома своего и даже (у себя дома) нельзя вести дела с целью наживать деньги. Но когда ему представляется случай ростовщичествовать с акумом, тогда разрешается выходить из дома и прерывать траур, потому что это доброе дело, которого упускать не следует, так как в будущем может и не представиться подобного случая.
Можно сказать образно, что Шулхан - Арух декларирует доктрину людоедства, где желудочным соком, острыми зубами каннибалов служат ростовщические проценты.
Трактат Баба Меция очень настаивает на необходимости давать деньги в рост и советует евреям давать в своих семьях детям в займы за проценты, чтобы они могли с детства вкусить сладость ростовщичества, и заблаговременно приучались бы им пользоваться.
Совет раввинов на основе законов Талмуда дает (точнее, продает) иудеям право меропии и хазаки. Право это, известное по кагальным документам XVIII-XIX веков, вытекало из самых древних воззрений иудаизма, рассматривавшего всех неевреев в качестве объекта экономической эксплуатации евреями.
Меропия, или мааруфия, есть право, в силу которого в эксплуатацию еврею, купившему его, поступает личность того нееврея, с которым он входит в сношения, сделки и т.п. Этим правом личность данного иноверца делается неотъемлемым, и притом исключительным, достоянием того еврея, который купил меропию на него, и уже ни один еврей в мире не имеет права ни ссужать этого христианина деньгами, ни исполнять его поручения, ни вообще входить с ним в какие-либо сношения.
Хазака есть право, в силу которого в эксплуатацию еврею, купившему его, поступает недвижимое имущество христианина. По этому праву имущество иноверца делается неотъемлемым, и притом исключительным, достоянием того еврея, который купил на него хазаку, и уже ни один еврей в мире не имеет права ни арендовать это имущество, ни давать ссуды под него, ни вообще входить с хозяином его в какие-либо сделки относительно этого имущества. Это право беспрерывного и исключительного воздействия на имущество иноверца кончается для данного еврея или отнятием его за проступки, или истечением срока хазаки. Смерть действительного хозяина имущества не прерывает хазаки.
Имея такую мощную идеологическую базу, лучшие финансовые умы еврейства не могли не пользоваться ее, постоянно адаптируя доктрины процентного мировосприятия в разных странах, среди разных народов и в разные исторические эпохи.
Ж. Аттали, бывший президент Европейского банка реконструкции и развития, отмечает особое еврейское “чутье”, благодаря которому с самого возникновения торговли “еврейские общины селятся вдоль силовых линий денег” “Уже в III в. еврейские общины сильно рассеиваются по миру, обеспечивая торговые связи от севера Германии до юга Марокко, от Италии до Индии и, быть, может, даже до Японии и Кореи”. И, обладая наилучшей информацией, становятся советниками монархов; влиятельными людьми. Возникает “почти абсолютное, но совершенно ненамеренное, тысячелетнее господство евреев в международных финансах”, длившееся до XI-XII вв. И в дальнейшем, хотя они больше не являются единственными финансистами, “их власть остается могущественной”, - считает Аттали. Attali Jacques. Un homme d’influence. Sir Siegmund Warburg. Paris. 1985. P. 23, 25. Ссылка Аттали на источник: Kedourie. Le Mond Juif. Editions Flammarion.
Так в раннесредневековом Западнохристианском мире мусульманские и иудейские купцы монополизировали торговлю предметами роскоши. Испанские Омейяды покровительствовали еврейской торговле, аналогичным образом относились к ним Каролинги, которые при нужде в деньгах обращались именно к еврейским ростовщикам.
Генри Форд пишет о том, как при помощи займов и долговой петли «придворный еврей» добивался доступа в королевские передние. Например, главным финансистом прусского короля Фридриха II стал иудей Даниэль Ициг, а в окружении Петра I были еще два иудея, исполнявшие обязанности шутов, - Лакоста и Педрилло, потешавшие Царя своими глуповатыми шутками, но при этом связанные с крупнейшими ростовщиками Петербурга.
«Еврейская тактика была всегда одна и та же: «путь в Главную Квартиру врага». Эта тактика всегда обращаться к «Главной Квартире» объясняет то огромное влияние, которое еврейство приобрело на многие правительства и народы... Если правительство нуждалось в займе, то «придворный еврей» устраивал его при посредстве евреев, живших в других больших центрах или столицах. Если правительство хотело заплатить долг другому правительству, не прибегая для этого к перевозке благородных металлов при помощи каравана мулов через неспокойные местности, еврей устраивал и это: он пересылал кусок бумаги, и долг уплачивался банкирским домом в чужой столице... он имел капитал и знал нужную для этого систему; помимо того он был доволен тем, что должником его являлась целая нация», - пишет Форд.
