Эти мотивы, связанные с осуждением ростовщичества, взимания чрезмерного процента, лихвы, прибыли, есть и в других аятах. Так, читаем: "Давай же близкому его право, и бедняку, и путнику. Это - лучше для тех, которые желают лика Аллаха... То, что вы даете с прибылью, чтобы оно прибавлялось в имуществе людей, - не прибавится оно у Аллаха. А то, что вы даете из очищения (по-арабски "заката" - своего рода подоходного налога с мусульман.), желая лика Аллаха, - это те, которые удваивают" (К., 30:37-38) (свою посмертную «долю").
«Те, которые берут лихву, восстанут [в Судный день], как восстанет тот, кого шайтан своим прикосновением обратил в безумца. Это им в наказание за то, что они говорили: «Воистину торговля - то же, что и лихва». Но торговлю Аллах дозволил, лихву запретил. Если к кому-либо [из ростовщиков] придет увещевание от Аллаха, и если он поступит согласно этому увещеванию, то ему простятся прошлые его грехи» (Коран, Сура 2: 275).
«Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Увлекла вас страсть к умножению, пока не [чтобы] навестили вы могилы. Так нет же, вы узнаете! Потом нет же, вы узнаете! Нет же, если бы вы знали знанием достоверности... Вы непременно увидите [адский] огонь! Потом непременно вы увидите его оком достоверности!»
(Коран, Сура 102. Охота к умножению)
Осуждение ростовщичества находим и у Конфуция: «Благородный человек знает только долг. Низкий человек знает только выгоду».
И в буддизме: «Царь. Проститутка, демон, огонь. Вор. Юноша и нищий не могут понять страдания других. Восьмым в этой категории является сборщик налогов и ростовщик». (Афоризмы мудреца Чанакьи, М.,Иамуна Пресс,1996.)
Гнев проповедников средневековья против ростовщиков был безмерен. Чем объяснить такой обличительный пыл? Сомнительно, чтобы дело сводилось к одним только доктринальным причинам. Скорее нужно предположить, что казуистическая аргументация богословов была своего рода ученым обоснованием той ненависти, которую питала к ростовщикам аудитория проповедников, однако она лишь маскирует подсознательное отторжение экономических процентных механизмов воздействия на общество.
Выдающийся английский экономист Джон Мейнард Кейнс, проводя экономическое рассмотрение ограничения процента церковью, писал: «Я был воспитан в вере, что отношение средневековой церкви к проценту было, по существу, абсурдным и утонченные рассуждения о различии между доходом по денежным займам и доходам от реальных инвестиций - это лишь иезуитская уловка, чтобы обойти на практике нелепую теорию. Но теперь, перечитывая эти споры, я вижу в них честную интеллектуальную попытку распутать то, что классическая теория безнадежно запутала, а именно норму процента и предельную эффективность капитала. Теперь представляется ясным, что изыскания схоластов были направлены на разъяснение формулы, которая допускала бы высокую предельную эффективность капитала и держала бы в то же время на низком уровне норму процента, используя для этого закон, обычаи и моральные санкции».
Вернер Зомбарт видел в запрете на рост сильнейшее побуждение к «капиталистическому духу». Он отмечает: «Мы знаем, что схоластики ничто так не осуждают, как бездеятельность. Это с ясностью проявляется в их учении о прибыли и росте: тот, кто только отдает деньги в ссуду, в рост, не действуя в качестве предпринимателя,- ленив, - он не должен получать награды в виде процента. Поэтому запрещен, как мы видели, рост и на такую ссуду, которая употребляется на производительные цели, если производительную деятельность осуществляют другие». (Вернер Зомбарт «Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь» М.: Айрис-Пресс,2004.-618 с.)
В современных богословских кругах неизбежно поднимаются вопросы: что такое практическая экономическая этика? Состоятелен ли морально капитализм, являющий продолжением ростовщичества? Отметим, что экономическая наука исторически в некотором смысле возникла как ветвь нравственного богословия. Например, одной из старейших традиций экономической мысли была испанская схоластическая школа в Саламанке XV-XVI вв. Эти богословы, главным образом иезуиты, размышляли о природе ценообразования, оплаты, взаимовыгодного обмена и других экономических явлений в поиске нравственного значения и измерения этих реалий. Современное понимание христианской церковью антропологических оснований человеческой личность как духовной сущности с многообразной нравственной жизнью, но также и как воплощенное бытие с материальными и обычными повседневными интересами ведет к возможности нового соединения моральной и экономической мысли - в современном учении экономического персонализма.
Глубину рассмотренных религиями проблем ростовщического космоса мы попытаемся оценить подробнее в вопросах психологии личности, понятии психологического времени человека и существа процентной экономики. Здесь же отметим в заключении, что все мировые религии за исключением иудаизма единодушны в оценке ростовщичества как фундаментального человеческого зла.
