Также в зависимости от контекста колеблются у нас написания: Действующая Армия (с самым уважительным смыслом), Действующая армия (более служебно), действующая армия (косвенно, вскользь). То же и: Главнокомандующий и главнокомандующий; Двор и двор; Учредительное Собрание и учредительное собрание.
Слово Бог пишется с большой буквы всегда, когда ему придаётся религиозный и вообще наполненный смысл. Но в служебно-бытовом употреблении, в затёртых словосочетаниях – с маленькой:
окошко не дотягивалось до божьего света;
работа выходила на божий свет;
ей-богу; о, господи(мимоходом)
(Там же. Стр. 565–566)
Итак, словоБогпишется с большой буквы, «когда ему придаётся религиозный и вообще наполненный смысл». Что значитрелигиозный –более или менее понятно. А что такое «вообще наполненный» – не очень.
Впрочем, и с религиозным смыслом тоже всё не так гладко. Ведь словоБогсвоего религиозного смысла отнюдь не утрачивает, даже если мы поминаем имя Господа всуе, механически, мимоходом:
Образ твой, мучительный и зыбкий,
Я не мог в тумане осязать.
«Господи!» сказал я по ошибке,
Сам того не думая сказать.
Божье имя, как большая птица,
Вылетело из моей груди.
Впереди густой туман клубится,
И пустая клетка впереди.
(О. Мандельштам)
Следуя логике Солженицына, словоГосподив первой строфе этого стихотворения надлежит писать с маленькой буквы, аБожье имяво второй – с большой. Не слишком ли сложно получается?
Но сБогоммы с грехом пополам как-нибудь ещё разберёмся. А вот как быть сдействующей армией– совсем уже непонятно.
В одном случае, значит, предлагается оба эти слова писать с большой, заглавной буквы (Действующая Армия),в другом – первое слово с большой, второе – с маленькой (Действующая армия),а в третьем – оба слова с маленькой (действующая армия).Это уже полная каша.
Этот принцип тотального авторского своеволия Солженицын распространяет и на употребление знаков препинания:…
ЗАПЯТЫЕ
Могучее средство выражения, но если пользоваться им достаточно свободно, применительно к тонкостям интонации… Наша нынешняя письменность слишком обременена формальными традициями немецких грамматистов.
Запятые должны служить интонациям и ритму (индивидуальным интонациям фраз и персонажей), помогать их выявлять – а не быть мёртво-привязанными для всех интонаций ивсех ритмов. Для синтаксиса интонация должна быть ведущей. Школьные пунктуационные правила формальны и не учитывают живое дыхание речи…
Читатель не должен встречать частокол тормозящих запятых, обременяющих фразу…
…Разгрузка от запятых часто настоятельна вокруг вводных слов и оборотов, во всяком случае с одной стороны. В зависимости от темпа фразы не всегда должна вклиниваться запятая после «во-первых», «во-вторых», «например», «конечно». Часто помешны запятые вокруг «может быть», особенно в форме «может». Чаще других обособлены интонацией «пожалуй», «напротив», но отнюдь не всегда…
Перечислительные запятые при однородных членах тоже могут ставиться и не ставиться, или не все – подчиняясь интонации…(Там же. Стр. 568–569)
Он даже и не скрывает, что во всех этих – и множестве других – случаях целиком полагается на свой слух и вкус:…
Не могу отказаться от «я» в словахсемячки, мятель, мерянный(наряду смереный– прич.). Эта потеря кажется мне обесцвечиванием.
(Там же. Стр. 567)
Признавая, что многие потери и утраты, порождённые реформой русского правописания, уже невосстановимы, некоторые из них он пытается восстановить, хотя бы применительно к отдельным, исключительным случаям:…
В 20-е годы уничтожалась и форма «обеих» (о женском роде говорили «обоих»), позже вернули. Такая же нивелировка мужского и среднего рода прилагательных «-аго, -яго» и «-ого, -его», очевидно, уже неисправима. Бессмысленно стёрты местоимения – личное «оне» и притяжательное «ея». (В редких случаях мы восстанавливаем: «санитарный поезд Ея Величества».)
(Там же. 560–561)
С устранением этих форм – «оне» и «ея» – и в самом деле возникло множество недоразумений, а для поколений, сжившихся с новой орфографией и не ведающих о старой, – совсем уже неразрешимых.
Вот, например, представьте, прочли бы мы у Пушкина:
Не пой, красавица, при мне
Ты песен Грузии печальной.
Напоминают мне они
Иную жизнь и берег дальний.
При таком написании у читателя вполне могло сложиться впечатление некоторой небрежности и даже неумелости незадачливого стихотворца, так неуклюже рифмующего «при мне и «они», «печальной» и «дальний». И поэтому совершенно правильно поступают те составители и редакторы пушкинских собраний, которые, пренебрегая правилами современной орфографии, в третьей строке этого четверостишия вместо «они» печатают «оне», а в четвертой – вместо «дальний» – «дальный».
И совсем уже было бы нелепо, если бы Шаляпин, исполняя знаменитую свою «Блоху», вдруг спел:
И самой королеве,
И фрейлинам еЁ,
От блох не стало мо-о-очи,
Не стало и житьЯ!
В этих – и других подобных – случаях возвращение к старой орфографии (и орфоэпии) не просто желательно, оно тут необходимо.
