Но никакое ВЛАСТНОЕ распоряжение не может навязать языку его словарь, предписать ему одно словоупотребление и исключить другое. И если в свое время в язык вошли слова «колхоз» или «райком», то не потому, что так было предписано свыше.
Когда оказавшуюся в Париже Ахматову благоговейно встречавшие её эмигранты удивленно и даже не без осуждения спрашивали, почему Санкт-Петербург она называет Ленинградом, Анна Андреевна холодно отвечала: «Потому что он так называется».
Уже в первые послереволюционные годы, а чем дальше, тем больше, в живую русскую речь хлынул мощный поток новых слов. Процесс этот был зафиксирован многими словарями. (А. Селищев.Язык революционной эпохи. Из наблюдений над русским языком последних лет. 1917–1926. М. 1928; Толковый словарь языка Совдепии. СПб. 1998). Те тридцать пять тысяч слов, которые собрал в своём словаре Солженицын, по замыслу автора этого словаря должны были стать светлой, чистой, прозрачной струёй, противостоящей этому мутному, грязному потоку.
О том, способны ли они выполнить эту роль, назначенную им автором, можно судить, заглянув на любую его страницу.
Вот хоть на эту:
ЗААТЛАСИТЬСЯ – засалиться от носки.
ЗАБАЖИЛОСЬ – захотелось сильно.
ЗАБАРИТЬСЯ – зазнаться.
ЗАБЕЛЕТЬСЯ – показаться издали белым.
ЗАБЛЕСНИТЬ – ослепить блеском.
ЗАБЛОШИТЬ, ЗАБЛОШНИТЬ – (комнату, одежду).
ЗАБЛУКАТЬСЯ – заплутаться.
ЗАБОТВЕТЬ – (о широколиственных растениях).
ЗАДЕРНЕТЬ – о мелкой степной траве.
ЗАБРАНИВАТЬ – задирать бранью.
ЗАБРАТАНИТЬ – взять себе в братья.
ЗАБУЛДЫЖИТЬ, ЗАБУЛДЫЖНИЧАТЬ.
ЗАВЕТРИТЬСЯ – исчезнуть.
ЗАГЛОНУТЬ – заглотнуть.
ЗАГНЕТАТЬ что – собирать в ворошок и покрывать.
ЗАГОМЗИТЬ денежки – спрятать подальше.
ЗАГРУБНУТЬ – ожёскнуть.
Вряд ли язык захочет расширяться в эту сторону.
В этом легко убедиться, поглядев, в какую сторону он расширяется САМ.
Для пущей наглядности выбираю ту же словформу, какую выбрал у Солженицына (глагол в инфинитиве, с префиксом «за»):
