Писать-то начинаешь, конечно, по плану. Но когда примерно четверть работы сделана, возникают сначала недомолвки, потом и жестокие ссоры автора с героями. Автор суёт в нос героя план: «Полезай сюда, вот в это место», – а герой упирается, не лезет. Ещё один-то ничего, с одним-то героем не считаешься, упрячешь его в план, он и сидит, как за решёткой. Однако мало-помалу начинают заявлять свой протест и прочие действующие лица. Они так пристают, так с тобою спорят, утверждая своё право на независимое существование, что по ночам не спишь, теряешь аппетит, надолго запираешь рукопись в рабочий стол. А все-таки этот спор на большую пользу.`Из спора, из столкновения автора с героями летят искры, озаряющие дальнейший путь творимой жизни, родится истина.
Всем вышесказанным я в самых грубых чертах хочу установить, что в процессе работы возможны (вернее – неизбежны) конфликты между холодным математическим рассудком автора и сферой истинного творчества. При таких конфликтах внезапно вспыхнувшее умственное озарение указывает автору иной путь, часто в корне отличающийся от преднамеренно составленного плана.
Все эти ответы говорят – чуть ли не слово в слово – то же, что говорил про своих героев Л. Н. Толстой. То же, что сказал однажды про свою Татьяну Пушкин. Стало быть, это не было личным, индивидуальным свойством Толстого и Пушкина. Нечто похожее происходит с каждым настоящим художником. А писателей, герои которых не выходят из их авторской воли, и «концепция действительности», которую они собираются претворить в сюжет, остаётся неизменной, следовало бы именовать не художниками, а как-нибудь иначе. Например – оформителями . Мандельштам их называл переводчиками готового смысла .
Вот из каких корней выросли эстетические концепции «ископаемого марксиста». И вот что лежало в основе его претензий к роману Солженицына «В круге первом».
В сущности, это были те же претензии, которые авторы «Литературного критика» предъявляли тогдашним корифеям «соцреализма»:
Гнилые теоретические позиции группки «Литературного критика» приводят их естественно к выводу, что политика вредна искусству. ...Всю советскую литературу «Литературный критик» считает иллюстративной (т. е. дидактической, второсортной) на том основании, что она пронизана политической тенденцией.
На самом деле, конечно, авторы «Литературного критика» совсем не то ставили в вину корифеям соцреализма, что книги их были пронизаны политической тенденцией, а то, что в основе каждой из этих книг, – даже лучших из них, – лежала заранее заданная, готовая концепция действительности, которую им предстояло отобразить.
Особенно ясно это видно на примере истории создания знаменитого романа А. Фадеева «Молодая гвардия».
Роман создавался по инициативе, – в сущности, по заказу – Центрального Комитета комсомола (специальная комиссия ЦК ВЛКСМ, занимавшаяся расследованием подпольной деятельности краснодонцев, предоставила Фадееву свои материалы ещё в 1943 году) при своём появлении в свет официальной критикой была встречена восторженно. В том же году книга была удостоена Сталинской премии первой степени. По всей стране театры ставили спектакли по инсценировкам знаменитого романа. Автор получал десятки тысяч восторженных писем читателей. И вдруг...
