В ЛАГЕРЯХ
Если б там я не побывал – не написать бы мне и этой работы (как и всех моих книг). До лагерей и я так думал: «наций не надо замечать», никаких наций вообще нет, есть человечество. До лагерей я был интернационалистом – энергично наивным, неистовым.
А в лагерь присылаешься и узнаешь: если у тебя удачная нация – ты счастливчик, ты обеспечен, ты выжил! Если общая нация – не обижайся.
Ибо национальность – едва ли не главный признак, по которому зэки отбираются в спасительный корпус придурков. Всякий беспристрастный лагерник, достаточно повидавший лагерей, подтвердит, что национальные соотношения среди придурков далеко не соответствуют национальным соотношениям в лагерном населении. Именно, прибалтийцев там почти совсем не найдешь, сколь бы ни было их в лагере (а их – много); русские есть всегда, но по пропорции несравненно меньше, чем их в лагере; непомерно сгущены армяне, грузины и евреи (чаще бывает так, что все армяне, грузины и евреи, сколько их есть в лагере – все и придурки, на общих работах их нет); с повышенной плотностью устраиваются азербайджанцы и отчасти кавказские горцы. И собственно – никого из них нельзя в этом винить. Каждая нация ползет спасаться как может, и чем она меньше, и чем поворотливей – тем легче ей это удастся. А русские в своих собственных «русских» лагерях – опять последняя нация, как были и у немцев в их лагерях.
Не мы – их, а они – нас в полном праве обвинить, армяне, грузины или горцы: а зачем вы устроили эти лагеря ? А зачем вы держите нас силой в вашем государстве? Не держите! – и мы не станем сюда попадать и захватывать такие привлекательные места. А пока мы у вас в плену – на войне, как на воине.
И они правы. Зачем мы держим их? Мы давно должны были дать им свободу.
Это относится и к евреям, с той только разницей, что отпустить их мы не в силах и сами они уехать не в силах, хотя б завтра и пали преграды, установленные твердолобым правительством. Перепутал нас рок, может быть, навсегда, из-за чего эта работа и пишется.
Но ещё прежде того, прежде этой строчки, именно евреи с живостью оспорят, что я высказал правду. Они скажут, что многие евреи были на общих работах и даже принципиально на них. Они отрекутся, что были такие лагеря, где евреи составляли большинство среди придурков . Тем более отвергнут они, что будто бы помогают друг другу избирательно как еврей еврею и, значит, за счет остальных. Одни неискренне, а другие и вполне искренне скажут, что они и не считают себя какими-то отдельными от нас евреями, а считают такими же русскими, и если где получился перевес евреев на ключевых лагерных постах, то совсем непреднамеренно, выбор шел по личным признакам, по таланту. Будут и такие, кто горячо утвердит прямо противоположное: что никому в лагере не жилось так тяжело, как евреям...
