После кончины протопресвитера Александра Шмемана в столе его кабинета в Свято-Владимирской семинарии, где он был деканом, были найдены восемь тетрадок, исписанных его рукой. Этот дневник отец Александр вел с 1973 года с небольшими перерывами вплоть до начала последней болезни. Писал он по-русски, на языке, который был ему родным с детства, проведённого в «русском» Париже.
Всякий дневник, особенно такой последовательный, как у отца Александра, вызван не внешними побуждениями, а внутренней необходимостью. Перед нами – часто сугубо личные, сокровенные записи. Декан Свято-Владимирской семинарии, под его руководством превратившейся в одну из наиболее крупных богословских школ православного мира, почти бессменный секретарь Совета епископов Американской Митрополии (ставшей, опять же под его воздействием, в сотрудничестве с отцом Иоанном Мейендорфом, автокефальной Православной Церковью в Америке), проповедник и богослов, отец троих детей с многочисленными внуками, отец Александр к тому же находился в беспрестанных разъездах для чтения проповедей и лекций, еженедельно вел ряд программ на радио «Свобода» для России. Трудно себе представить более наполненную жизнь, и дневник в первую очередь был для него возможностью оставаться хоть на краткое время наедине с самим собой. Сам отец Александр так написал об этом: «Touch base (соприкоснуться с самим собой) – вот в моей суетной жизни назначение этой тетради. Не столько желание все записать, а своего рода посещение самого себя, «визит», хотя бы и самый короткий. Ты тут? Тут. Ну, слава Богу. И становится легче не раствориться без остатка в суете». И ещё: «...записать хочется не для «рассказа», а, как всегда, – для души, то есть только то, что она, душа, ощутила, как дар, и что годно, следовательно, для «тела духовного».
Фигура Солженицына в этих Дневниках занимает огромное место. Многочисленные записи отца Александра об Александре Исаевиче и раньше, когда я читал эту книгу впервые, сильно впечатлили меня. (Некоторые из них я уже приводил на этих страницах). Но на этот раз, когда я читал эту книгу не подряд, а останавливаясь именно на этих, особенно интересовавших меня записях, я вдруг увидел, что если выписать их все подряд, получится тот самый портрет моего героя, тот самый краткий, но выразительный очерк его пути, каким я хотел бы завершить эту свою книгу.
Сам я написать ничего подобного, разумеется, никогда бы не смог. Да и не знаю, кто ещё смог бы.
Начать тут надо с того, что они были единомышленниками. Не абсолютными, конечно: люди
Солженицын очень много значил для отца Александра. Так же, как отец Александр для Александра Исаевича:
