Всюду, где белые пытались помогать индейцам освоить земледелие, соседние племена враждебно относились к этим усилиям. «Племя Красные Палки во время нападений разрушало построенные мельницы, ткацкие станки, вырезало скот и всячески демонстрировало ненависть к новому образу жизни».[71]
Самым крупным объединением племён был Союз шести наций — мохоки, онейда, онондага, каюга, сенека, тускарора, известный под общим именем ирокезы. Они обитали между Охайо и Великими озёрами. Им платили дань покорённые племена, даже находившиеся далеко к югу. Один из вождей сформулировал эти отношения таким образом: «Мы, мохоки — мужчины, это установлено свыше, а вы, делаверы — женщины, вы не созданы быть мужчинами, поэтому вы будете у нас в подчинении».[72]
До прибытия европейцев индейцы не имели лошадей и не умели изготавливать металлическое оружие. И то, и другое начало просачиваться к ним уже в 16 веке, с мексиканских территорий оккупированных испанцами. Это произвело настоящую революцию в охотничьих приёмах и в тактике войны. Межплеменные стычки стали гораздо более кровопролитными.
Скачок технического прогресса произвёл такой же эффект, какой имел место четыре века спустя, когда автоматическое оружие стало попадать в руки красных кхмеров, муджахидов, талибана, хамаса, тутси и хуту. Обновив свой арсенал, конфедерация ирокезов обрушилась всей мощью на племя гуронов, обитавшее на восточных берегах озера Гурон. «Они не представляли никакой опасности для ирокезов, но по причинам непонятным до сего дня, те выбрали их объектом нападений. Начиная с 1630 года, около 45 лет тянулась война, которая превратила когда-то сильное племя числом 22 тысячи человек в оборванную кучку беглецов, искавших укрытия в лесах Верхних озёр. Но и сами ирокезы понесли тяжёлые потери: число их воинов сократилось с 3000 до 1400».[73]
Все, кто писал о войнах индейцев, не могли обойти тему их обращения с пленными. Несчастных подвергали таким пыткам, рядом с которыми бледнели сцены Дантова ада и испанской инквизиции. Для начала пленнику устраивали «бег сквозь строй». «Ему указывали на покрашенный столб посреди деревни и приказывали бежать к нему между двух шеренг мужчин, женщин и детей. Каждый из них держал в руке топор, палку, нож или что-то ещё и пытался нанести удар бегущему. Если тот падал, его добивали на земле. И это не было наказанием, а скорее весёлым развлечением для всей деревни».[74]
Зрелище чужих мучений доставляло большое удовольствие туземцам. «Они танцевали, смеялись, напевали под вопли пленников, которых жарили привязанными к столбу; кусок за куском вытягивали из человека внутренности; сдирали кожу с живых и обрубали конечности. На глазах у матерей они разбивали головы детей о стволы и выбрасывали их тела в кусты. Женщин обнажёнными валили на землю и протыкали насквозь их тела заострёнными палками; другим отрезали груди и разрубали пополам».[75]
Празднование победы непременно включало в себя какие-нибудь окровавленные атрибуты. Когда шайены отмечали победу над племенем шошон (1868), они танцевали вокруг костра, «украшенные кровавыми трофеями. Один размахивал ободранной рукой шошонской женщины; вождь Высокий Волк гордо щеголял в ожерелье из высохших человеческих пальцев; другой воин прижимал к груди кожаный мешок, в котором было двенадцать правых рук, отрубленных у шошонских младенцев… Над их головами, в свете костра, плескались свежие скальпы, привязанные к копьям и к веткам деревьев».[76]
Другая трёхсотлетняя война земледельцев с охотниками и скотоводами тянулась в те же годы в другом полушарии, на восточных и южных границах империи Российской. Уже в конце 15-го века царь Иван Третий отправил пятитысячную армию на покорение территорий между Уралом и Обью. «Местные вожди уйгуров и вогулов, прибывшие на оленьих упряжках, поспешили выразить покорность завоевателям. Было захвачено около сорока поселений, в плен попали около тысячи туземцев, включая полсотни князьков».[77]
Продвигаясь дальше на восток, Россия покоряла многочисленные племена, живущие по берегам Оби, Енисея, Ангары, Амура, дошла и до Тихого океана и Камчатки. Как и в Америке, мех был главной добычей завоевателей. Но если американцы получали его в результате торгового обмена, русские просто обкладывали туземцев данью и сурово карали «за невыполнение нормы».[78]
Несмотря на многовековые контакты, внутренняя жизнь пограничных племён была мало известна русским путешественникам и летописцам. Если в Америке передовую линию обороны от набегов держали вольные поселенцы, осваивавшие земельные участки и строившие городки и форты, то в России та же роль выпала на долю казаков.
