На поезде добираться до нового места пребывания своих родителей пришлось почти сутки. За это время девушка передумала кучу вариантов, как им всё рассказать и объяснить, что дочь уже не та, что для неё всё случившееся не прошло бесследно… Врать им Эмили была не намерена. Она расскажет им всё и будет надеяться, что они не отвернутся от неё, как это сделал глава клана Роквудов, лицемерно заявивший, что она является невестой его сына, и будто она часть клана. Какая же это была наглая ложь, манипуляция, игра на чувствах. Теперь-то Эмили понимала это как никогда. Альфред Роквуд был ничем не лучше Ройла Горарда. Он также уничтожил её, даже несмотря на то, что она — пара Ансара. Для него благополучие клана оказалось важнее счастья сына. Хотя, о каком счастье шла речь, если Ансар в открытую сказал, что не любит её, подтверждая слова отца о метке. Эмили была нужна ему только в качестве постельной утехи — не более…
Родители были несказанно рады увидеть дочь. А Эмили всё собиралась с силами, чтобы поделиться своей тайной. Целую неделю она не могла решиться, и наконец, одним вечером, за ужином, всё же сделала это.
— Мам, пап, — отложив в сторону вилку и сцепив руки в замок, девушка нервно выдохнула: — мне нужно кое-что вам сказать. Только, пожалуйста, выслушайте меня. И не пугайтесь раньше времени.
Родители насторожились её словам, но молча кивнули. И тогда Эмили принялась рассказывать, что с ней сотворили в плену. Да, она немного лукавила, ведь произошедшее с ней случилось гораздо раньше, да и об участии в этом Ансара девушка не рассказала. Хватит им и таких потрясений. Конечно, Эмили сгладила некоторые моменты, чтобы не шокировать окончательно: мать и так хваталась за сердце, а отец молча поднялся из-за стола и вернулся обратно с бутылкой бренди.
После того, как повествование закончилось, повисла гнетущая тишина, вскоре нарушенная едва слышными всхлипами матери.
— А я ведь чувствовала… те огромные волки… ну не могли быть обычными и… то, как этот ужасный человек называл тебя… Эмилика… — от этого имени Эмили дёрнулась, — это имя слишком сильно походило на твоё… Господи, доченька! Как же так?
И миссис Хант разразилась слезами, бросившись к поникшей дочери и заключив её в объятия.
— Что же эти изверги сделали? Как же так?
— Мама, мамочка, — захлёбываясь слезами шептала Эмили, хватаясь за родную душу, точно за спасательный круг. Её также, как и родительницу прорвало — слишком долго она сдерживалась. Слишком много на неё навалилось. Внутренняя волчица выла вместе с девушкой, отчего было ещё хуже. Ещё тоскливее. Но и было некое облегчение. Всё же родители поняли её. И приняли.
А когда отец тоже подошёл ближе и обнял их с матерью, по очереди целуя в макушки, Эмили поняла, что теперь всё будет хорошо, ведь она разделила груз своей души ещё на двоих людей. И они не отвернулись. Ведь они — её семья. А важнее семьи ничего быть не может.
После они ещё долго разговаривали и вновь заливались слезами. Бутылка бренди опустела чуть больше, чем наполовину, когда вдруг возник опасный вопрос, который Эмили старательно избегала. Но увы…
— А как же тот… жених? — мрачно спросил отец, поглядывая на дочь поверх стакана. — Он знает? Или он… тоже?
Эмили замялась, не зная, как ответить. Это была не её тайна. Но тесно с нею связана.
— Мы… вроде как расстались… — даже говорить об этом было больно, но Эмили постаралась произнести как можно равнодушнее.
Мама в который раз охнула, отец неодобрительно хмыкнул. Но промолчал.
— Из-за этого, да? — а вот миссис Хант молчать не собиралась. И печаль в голосе родительницы давила не хуже собственного горя.
— Отчасти, — отговорилась пространственно Эмили, залпом допивая остатки бренди в бокале, и ссылаясь на усталость, отправилась в подготовленную ей комнату.
Мать хотела было остановить дочь, но сама была остановлена своим мужем.
— Не стоит, — покачал тот головой. И Эмили, услышав его, была благодарна за это.
Ей нужно было побыть одной. Чтобы вновь затолкать свою боль подальше и угомонить тоскующую волчицу. А потом забыться сном. Да только уснуть никак не получалось. Промучившись какое-то время, девушка поднялась с кровати и заходила по комнате, открыла окно, чтобы впустить ночной воздух, постояла, подумала и вновь закрыла. Снова начала мерить шагами комнату. На душе было муторно, а на сердце тоскливо, хоть вой. Сущность свернулась калачиком и страдала вместе со своей человеческой половиной. В итоге, не выдержав, Эмили решила принять горячую ванну, которая, как она надеялась, поможет ей хоть немного расслабиться и заснуть.
Ванна и вправду помогла, вот только даже во сне ей не было покоя. Эмили снился Ансар. И сердце разрывалось на части от осознания того, что она всё же не сможет без него, как бы не убеждала себя в обратном. Эмили даже была готова принять его нелюбовь. Лишь бы быть рядом с ним. Ведь, действительно, как сказал Ансар: без любви не умирают. А вот без него Эмили вполне может и умереть.
