— Ты умница, — лёгкое касание ко лбу чужих губ, и измотанная девушка наконец-то смогла спокойно погрузиться в беспамятство.
— Получилось? — Эва взволнованно теребила подол нормального платья, а не того халатика, который она за несколько дней возненавидела чуть ли не так же, как оборотней, и с надеждой смотрела на уставшего и осунувшегося отца.
Это была очередная ночь без сна. Но она привыкла к таким ночам. Привыкла к крикам. Они были частым звуковым сопровождением этого старого поместья, доставшегося их семье от деда по отцовской линии.
После смерти брата и сына, а также тяжёлого развода — мать Эвы не выдержала и сбежала от горя, разорвав все связи с семьёй —, этот дом стал убежищем для двух отчаявшихся людей, которые за такой короткий промежуток времени потеряли самое драгоценное и дорогое, что у них было.
После того кошмара, что они пережили, Ройл Горард стал одержим идеей изучения оборотней, выискивания их слабых мест. В последствии он так увяз в своих исследованиях, что месть переросла во что-то больше. Только Эва пока ещё не понимала во что.
Их первую жертву — оборотня, которого практически по кусочкам разобрали для изучения — она запомнила надолго. А первые попытки извлечь сущность и ужасающие крики подопытных ещё долго снились девушке в кошмарах. Но ко всему привыкаешь. Даже к тем жертвам, что неизбежны. И в очередной раз, глядя на фотографию пропавшего человека, Эва уже не вздрагивала, узнавая лица тех, кто мучился и умирал в их домашней лаборатории.
Она даже втянулась в процесс и стала искренне переживать за эффективность результатов. Первые удачные опыты сделали Эву практически счастливой. И даже не расстраивало то, что подопытные не могли оборачиваться. Было достаточно и того, что отец сиял точно начищенная монета, а в его потускневших глазах вновь загорался огонёк жизни. Жажды мести. И всё было практически прекрасно. Но только до того момента, когда сущность умирала внутри, захватывая с собой своего носителя. Тогда Эва была готова рыдать над каждым неудавшимся экспериментом. Но вскоре отец выяснил причину смертей: для пробуждения сущности в новом теле нужен был альфа.
И снова практически успешное начало сорвалось из-за глупой человечки, что решила спасти выбранного ими альфу, это звериное отродье! Но отец и тут успокоил, решив полностью пересмотреть и перекроить план мести, вписав в него новое лицо.
И теперь Эва вновь воспряла духом и надеялась, что всё получилось. Она с нетерпением ждала подтверждение этого от своего родителя, который, несмотря на усталость, довольно улыбнулся и кивнул:
— Получилось.
Сознание к Эмили возвращалось рывками, точно пыталось выкарабкаться из зыбучих песков. Или из болотных топей. И когда оно наконец-то окончательно вернулось, девушка в первые мгновения прислушивалась к себе и своим внутренним ощущениям. Но как бы не старалась, уловить даже отголоски той адской боли не получалось. Будто ей всё это привиделось, и сейчас она откроет глаза и окажется в своей любимой квартирке, где не будет места ни оборотням, ни сумасшедшим учёным.
Но реальность оказалась жестокой.
Все надежды на то, что всё произошедшее было кошмарным сном — рухнули, стоило Эмили увидеть знакомую обстановку. Она находилась всё в той же самой комнате, в которой обитала до того как… с ней сделали это…
— Пришла в себя? — внезапно раздавшийся ненавистный голос прервал её мысли и резанул по ушам. — Как твоё самочувствие?
До недавнего времени её самочувствие было нормальным. Но стоило услышать этот участливый голос, как желание вцепиться в лицо Ройла Горарда и расцарапать его самодовольную физиономию стало практически непреодолимым.
И отказать себе в этом Эмили не смогла.
Она резко дёрнулась вперёд, прямо к расположившемуся на стуле возле её кровати мужчине, с явным намерением исполнить желаемое.
Да только добраться до него у девушки не получилось.
Звякнул металл, и руки едва не вывернуло назад, обжигая огнём. Переведя недоумённый взгляд на железные оковы, стягивающие побелевшие запястья, и тянувшиеся от них, уходящие куда-то под кровать, увесистые звенья цепи, Эмили поражённо выдохнула:
— Цѐпи? Серьёзно?!
— Дополнительные меры предосторожности лишними не будут. — Отозвался Горард.
И вроде сказал он это спокойно, но вся его поза: неестественно прямая спина и напряжённые плечи — говорила о том, что он явно не так спокоен, как хочет это показать.
Эмили вдруг с отчётливой ясностью осознала, что её опасаются. Даже не просто опасаются, а, возможно, боятся. Иначе, зачем сковывать беззащитную девушку железными цепями? Это открытие неожиданно приятно согрело душу.
— Вы боитесь. — Констатировала она, расплываясь в ехидно-злой улыбке, руками проверяя железные звенья на прочность.
На ногах также красовались металлические кандалы.
— Эмили, Эмили, — укоризненно покачал головой собеседник, — ты слишком высокого о себе мнения.
И если он хотел уязвить, то у него ничего не получилось. Тихая радость от того, что её боятся, никуда не делась.
— Тогда зачем вам всё это? — потрясла Эмили руками, отчего цепи звякнули.
— Я тебе только что объяснял.
