От данного вопроса у Эмили едва стакан не выпал из рук, как и недавняя чашка, которую Ансар вернул обратно на столик, на место стаканов внизу, но она удержала его.
Это воспоминание она не забудет никогда.
— А при чём здесь это? — девушка от волнения сделала пару глотков и тут же закашлялась. Не рассчитала она свои силы.
— Я тогда не смог дотронуться до него. — Ансар же в один заход опустошил свой стакан, и даже не поморщился. — Оборотней не так-то просто убить. Мы можем излечиться даже от смертельных ран. Если, конечно, это не прямой удар в сердце или отрубание головы. — Он невесело хмыкнул. — Главное, чтобы были силы на обращение. А тот кинжал… он не давал мне обернуться. И я не мог его вытащить! Это звучит странно, но действительно так. Только благодаря тебе я не истёк кровью. Но этот момент дал понять, что помимо нас — как нечто сверхъестественное, существует что-то ещё. Что-то иное. И это доказываешь ты. Та, кто раньше была человеком. И кто не могла стать оборотнем. Совершенно.
— То есть?
— Оборотнями не становятся. Все эти фильмы, где от нашего укуса человек становится оборотнем — ложь. Нам вообще нельзя кусать людей… Для нас это…
Ансар говорил что-то ещё, а Эмили сидела точно громом поражённая. В голове проносились такие же слова, но сказанные совершенно другим голосом.
«Оборотнями не становятся»… «от человеческой крови они становятся дикими»… «у оборотней нет истинных пар, но после выбора пары они ей преданы»…
— Эй, Эмили? — лёгкое касание к плечу, вывело девушку из странного, пугающего состояния. — Что с тобой?
— Я… — Эмили проглотила остатки ликёра в несколько глотков, не чувствуя вкуса, — пожалуй мне надо домой…
— Что случилось, кусачка? — Ансар уже не сидел на полу, а нависал над ней, напряжённо всматриваясь в лицо.
— Ничего, просто… мне надо домой. Там Вальтер…
— Эмили.
— Что?
— Почему ты сейчас мне врёшь?
— Я не вру. — Вжившись в спинку дивана, пропищала Эмили, не понимая внутреннего страха, что внезапно, словно сорняк, разросся в душе. — Мне правда нужно домой…
— Думаешь, я отпущу тебя одну? — и прозвучало это очень весомо. — Тем более, в таком виде?
Красноречивый взгляд на рубашку, едва доходящую до середины бедра, заставил смутиться. Но не отступиться.
— И как ты предлагаешь мне вернуться домой? — беспомощно спросила Эмили, прикрывая руками грудь, которая вдруг так хорошо просвечивала сквозь тонкую ткань.
— Никак. Останься здесь.
«Останься здесь…»
Эта фраза едва не остудила весь пыл Эмили. Как же ей хотелось последовать этому не то предложению, не то просьбе.
«Останься здесь…»
Если бы Ансар вложил в эту фразу столько же смысла, сколько сама Эмили…
— А как же…? Вдруг мне надо будет быть дома по истечению отведённого срока?
Эмили прекрасно понимала, как жалко звучит это оправдание. Словно отговорка. Но она просто очень хотела сбежать от Ансара. Потому что ощущала неясное чувство тревоги. Не за себя. За него. Словно по завершению трёх суток произойдёт что-то такое, что отнимет у неё этого мужчину навсегда. Вот только он отступать не планировал.
— Хорошо. Тогда едем вместе.
— А может, не надо…
— Надо, кусачка, надо.
Чёрный форд остановился возле торгового центра, когда было около полудня. Водитель, заглушив мотор и бросив своей пассажирке короткое «сиди здесь», вышел из машины и направился внутрь, чтобы минут через пятнадцать вернуться с небольшим шуршащим пакетом в руках.
— Что это? — спросила Эмили, когда ей вручили этот самый пакет.
— Твоя одежда.
Непонимающе посмотрев на Ансара, девушка запустила руку внутрь пакета и вытащила оттуда лёгкое изумрудное платье — под цвет глаз оборотня, которое подвязывалось тонким пояском на талии, а также в комплект к нему нижнее кружевное бельё. Последнее смутило особенно.
И вовсе не потому, что за неимением других вариантов, Эмили до сих пор оставалась в одной только рубашке Ансара, причём, на голое тело, а потому, что мужчина впервые покупал для неё такие вещи. Это было слишком… интимно.
— Так и будешь смотреть или всё же переоденешься?
Эмили вновь обратила внимания на сидящего за рулём мужчину, потом оглядела салон автомобиля и шумно выдохнула.
— Прямо здесь?
— Нет, если хочешь, можешь выйти на улицу, — беззлобно поддел её собеседник.
Буркнув: «не смешно», Эмили перелезла на заднее сиденье и там, под тихий смех мужчины, стала переодеваться, при этом сгорая от смущения. Нет, конечно, Ансар видел всё что можно, и всё что нельзя, но всё это было уже так давно, будто в прошлой жизни. И теперь, Эмили чувствовала себя неуютно, переодеваясь под его насмешливым взглядом. Хотя долго оборотень не позволил себе это занятие: уже через секунду он смотрел в окно, барабаня пальцами по рулю в ожидании того, когда его пассажирка закончит приводить себя в нормальный вид.
— Я всё, — перебираясь обратно на сиденье рядом с водителем, выдохнула Эмили и благодарно улыбнулась, — спасибо. Я потом верну тебе деньги…
Она замолчала, наткнувшись на оскорблённый взгляд Ансара.
— Не нужно, — только и произнёс он, заводя мотор, и больше не обращая внимания на обескураженную девушку.
