— Еще та работенка! — со злостью подумала Люси, сметая в одну кучу хлебные корки, огрызки костей и куски овощей. — Свиньи свиньями! Впрочем, чего от них ждать…
Устав слушать попреки отца, причитания матери и рев трех младших сестер, вечно просящих есть, Люси бросила дом и сбежала, не думая, как станет жить. Разве можно пропасть, если ты молода? «Трибунал чистоты» вряд ли мог упрекнуть Люси в том, что она как-то связана с древними расами. Из девяти внешних признаков «satanos rubinos», проклятой крови, в ней не было ни одного, а блестящее золото кос позволяло причислить себя к «brilliant soul», избранной касте Сияющих.
Но, оказавшись на улице, Люси узнала, что светлые волосы — вовсе не пропуск в мир избранных. Чтобы попасть в монастырь обедневших потомков Сияющих, нужно иметь восемь грамот, в которых написано, кто твои предки. А если их нет, то свидетельством может стать форма ушей, пальцев, разрез глаз… Всего этих признаков было семнадцать, и Люси из них подходил лишь один: цвет волос. Аудитор, к которому Люси пришла, едва только взглянув, заявил: «Не бывает Сияющих с носом, похожим на клубень, руками крестьянки и бедрами шлюхи.» Когда же она попыталась ему доказать, что ее кровь чиста, он велел помолиться Святому за это великое благо, которое ей дозволяет жить, не опасаясь огня и меча.
Люси очень надеялась, что привлечет взгляд кого-то из знатных вельмож, разъезжающих в темных каретах, однако ошиблась. Спустя пару дней ее взял к себе стражник, который стоял в карауле у главных ворот. Через месяц его сменил некий торговец. Потом еще был старый булочник… Харт, рыжеусый громила, любивший подраться и выпить, сманил Люси бросить «дрянной городишко». Прослышав, что лучше всего платят тем, кто готов добывать сколы, темно-пурпурные камни, которые воины из «Трибунала» используют вместо мечей, борясь с нечистью, Харт вместе с Люси подался в поселок старателей. Сказки о том, что заветные сколы рождаются в страшных местах, где полно разной погани, мало его волновали. Харт просто не верил в нечистую силу, как раньше не верил в Святого. Его взяли, так как людей не хватало, а Люси пошла работать в трактир. Очень скоро она убедилась, что темные слухи о шахтах совсем не легенда. За несколько месяцев в штольнях два раза случился обвал. Скоро Люси уже сожалела о глупом решении ехать за Хартом.
— Скопить бы деньжат да смотаться! — не раз приходило на ум. — Только как?
Был один способ, старый, как мир. Люси знала, что если рискнет, то получит хорошие деньги. В поселке работали только мужчины, из женщин здесь кроме нее были две поварихи и прачка по имени Кесси. Все три были замужем и не встречались с чужими мужчинами. Древний закон «Трибунала» предписывал не допускать к шахтам шлюх, дабы не осквернять непотребством священные сколы.
— Их можно понять, ведь вокруг столько капищ, — сказал ей хозяин трактира, когда Люси прямо спросила, к чему эти строгости. — От алтарей мелких духов до полуразрушенных храмов. Пока еще нечисть молчит, потому что ее усмирили молитвами, но может вновь пробудиться, разрушив нам шахты. Грех пагубен людям, но сладок для погани.
— Лучше уж спаивать тех, кто работает в шахтах? — ехидно спросила его Люси.
— Люди должны хоть немного расслабиться, — с гордой улыбкой на круглом румяном лице сообщил ей трактирщик. — Займись-ка немытой посудой, красавица.
«Ишь ты! Должны расслабляться и сыпать свои деньги в твой карман!» гневно подумала Люси, швырнув груду мисок в котел с разогретой водой так, что та полилась через край.
— В чем-то он прав, — заметила Кесси, когда Люси с ней поделилась. Места у нас странные. — (Кесси была из соседней деревни.) — В лесу полно необычных существ. Но вообще-то они ничего, с ними можно поладить. Они даже могут помочь, если их не гонять почем зря амулетами и заклинаньями. Я тоже верю в Святого, которого чтит «Трибунал», но, идя в лес, беру молока, чтобы вылить на камушек. Только ты уж не болтай, чтобы мне не лишиться работы.
— Я стану немой! — поклялась Люси, даже не зная, насколько ей верить словам Кесси. — А почему он, трактирщик, сказал, что «грех сладок для погани»?
— Так ведь они любят девочек, — фыркнула Кесси. — Болтают, что дух не придет к скромной девушке, но он непрочь позабавиться с той, у кого нет отказа. У нас полно сказок о детях, рожденных от них. Потому-то в поселке старателей нет грешных женщин.
Рассказ охладил. Мысль о встрече с таким существом испугала. В деревнях, забытых Святым, могли много болтать про ублюдков, рожденных от нечисти. В ее родном городке мать ребенка, чей облик в себе содержал пять, (не девять!) особенных признаков «satanos rubinos», сразу казнили на площади «за осквернение крови». Ей было чего испугаться, и Люси долго тянула с решением. Но блеск монет оказался сильнее всех страхов.
