Постояв еще и ничего не дождавшись, закрыл дверь. И дверь в конце коридора закрылась тоже. Доминика зажмурилась, стараясь успокоиться.
Погасшая свеча дымила на редкость смрадно. Причитания Нижи перелились в едва слышное монотонное нытье. Доминика сперва вызволила — со всеми предосторожностями — застрявший ключ и надела цепочку на шею, и только потом отправилась посмотреть, что за крыса укусила служанку.
Комнатка прислуги помещалась напротив той, где поселили хозяйку, и отличалась от Доминикиной только размерами. Одной свечки было достаточно, чтобы целиком осветить крохотное помещеньице; свечка стояла на Нижином сундучке с рукодельем. Хозяйка сундучка сидела, с ногами забившись на кровать. Злосчастный плащ валялся на полу, по ткани расползались темные блестящие пятна, и все вокруг было замарано кровью.
— Я же велела сжечь, — простонала Доминика.
— Госпожа?..
Сыр стоял за ее спиной, в коридоре. Прибежал на крик. Может быть, даже узнал Нижин голос.
— Дай света, Сыр...
Густая кровь продолжала сочиться из чуть надрезанной Ножичком золотой вши.
— Я подумала, — бормотала Нижа, дрожа всем телом. — Я подумала, чего же ниткам пропадать... Золотые все же... Я подумала — ниточки выпорю, а плащ сожгу, как вы велели... Про ниточки-то ничего не говорено...
— Дура, — просто сказал Сыр. — Дурища безмозглая. До свадьбы не доживешь, видит Небо, схрупает тебя леший где- нибудь на болоте!
— Перестань, — попросила Доминика. — Пусть молчит...
— Только пискни, — свирепо предупредил Сыр, и рукодельница Нижа застыла, зажав себе рот обеими ладонями.
Сыр осторожно, двумя пальцами поднял плащ; осмотрел. Рванул — снова затрещали нитки, Доминика вздрогнула, Нижа икнула. Сыр оглядел две получившиеся половинки, разорвал каждую еще пополам; покосился на Доминику;
— Вы, госпожа, идите-ка к себе... Незачем вам на такое... А эта дура пусть смотрит! В следующий раз станет думать, прежде чем колдовскую метку ножиком пырять...
— Я не знала, — простонала Нижа сквозь сомкнутые ладони. — Не знала я! Я только подпороть хотела... А кровища как брызнет... И теплая кровища, о-ох...
— Заорешь — придушу, — снова предупредил Сыр.
— Тихо, — сказала Доминика. — Тихо. Мы пойдем... А ты, как закончишь, в дверь постучи, ладно?
— Как прикажете, — пробормотал Сыр, присаживаясь.перед печкой и раскрывая дверцу. — Только пятна на полу пусть сама затирает.
Доминика разглядывала обширную темную лужу вокруг сундучка с рукодельем. Большей частью это была ее, Домини- кина, кровь. И, может быть, чья-то еще... Кто носил плащ до нее? Как долго носил? И мог ли портной не знать?..
Сыр раздувал угли.
Доминика взяла Нижу за плечо и вытолкала в коридор- Плотно прикрыла дверь; в конце коридора мелькнула тень. Или показалось?..
* * *
Что за сон может быть после такого происшествия? Доминика лежала, зажав в кулаке ключ на цепочке; под окнами про- кричала ночная стража — два часа ночи. Три часа ночи...
Неподалеку от гостиницы, на той стороне реки живет мастер-кузнец, чьи механические игрушки славятся на десяти базарах десяти больших городов. Если он не выполнит просьбу — никто не выполнит, и Доминике придется скитаться до конца дней своих и, засыпая, всякий раз видеть перед глазами череду замочных скважин...
Она поднялась рано, оделась без помощи служанки и спустилась к завтраку прежде всех постояльцев. Так ей, по крайней мере, казалось; тем не менее, стоило ей появиться в пустом и холодном обеденном зале, как в углу — на том же самом месте — обнаружился вчерашний незнакомец, черноволосый колдун, оказавший Доминике услугу.
Возвращаться было поздно. Доминика гордо выпрямилась и прошествовала между темными и липкими деревянными столами к тому единственному, что был накрыт скатертью. У этого господского стола стоял единственный стул; Доминике волей-неволей пришлось усесться лицом к залу. Колдун — на этот раз без плаща и капюшона, в темной кожаной куртке, простоволосый — смотрел на нее из своего закутка. Отводить теперь взгляд было бы невежливо, прямо-таки вызывающе; Доминике вовсе не хотелось ссориться с колдуном. Вот как бы помягче дать понять, что она не считает себя обязанной?
Она кивнула — пожалуй, слишком по-приятельски. Пытаясь загладить оплошность, нахмурила брови и отвернулась. Теперь вышло слишком высокомерно; за стойкой тем временем не было ни хозяина, ни прислуги, никто не спешил желать Доминике доброго утра, не интересовался, что именно она желает съесть на завтрак...
Чуть помедлив, колдун поднялся из-за стола. Неторопливо пересек зал. Остановился перед стойкой. Мельком глянул на Доминику; чуть усмехнулся и вдруг грянул кулаком по дереву — так, что затрещали доски, подскочили пивные кружки, а одна из них охнула и раскололась пополам.
В двери кухни сейчас же возник хозяин. Очень бледный, насколько могла судить Доминика.
— Госпожа желает завтракать, — сказал ему черноволосый.
— Сию минуту, — просто ответил хозяин.
Доминика разглядывала скатерть. Что, благодарить еще и за эту нежданную услугу..
