- Узнают тут о таких делах - голову снимут, не посмотрят, что князь. И мне за кумпанию с тобой, княже, - Иван Андреевич испуганно перекрестился на иконы в углу, но жажда наживы пересилила страх. - Московский жребий князя Юрия отписал Великий князь себе, хоромы княжьи пограбили. Двор разогнали, кого прибили, а кто успел - утек. Человечек прибился давеча, Ватазином кличут, тиуном он был у старого князя, в Московском жребии, потом у старшего сына его в тиунах ходил. На Москве ему нельзя оставаться более. Вот его и надоумлю вразумить князя просить помощи в Тфери. А у меня как раз есть свой человечек в Тфери сидит... - доверительно сообщил купец, понизив голос, опасливо кося взглядом на двери в горенку, - не так давно там пожар случился, так я серебра дал знакомцу своему, отстроиться заново. Теперь у тебя князь собственное подворье есть в Тфери. Человек тот верный. Так он сказывал, что Борис Александрович, Тферской князь с князем Василием грамотками обменивается, - купец сделал многозначительную паузу и, видя заинтересованность князя, предложил, - Можно продать в Тфери доспех. Если правду говорил мой человечек, то оне попадут к Юрьевичу, как пить дать. Тферскому князю - свара на Москве люба. И мы вроде как не причем будем, - развел руками купец и поинтересовался. - Много броней будет? Я тут уже договорился с воеводой, на неделе приедут люди Великого князя и заберут все брони и оружие. Заплатят мехами, воском и серебром, не сумневайся.
- Ты что ли не заглядывал в оружейную? - удивился Андрей. - Много всего накопилось. Все больше татарский доспех, но есть латы литовские и московского дела брони. Ты пошли вестника к Демьяну, пускай на Москву все отправит, - распорядился Андрей и поинтересовался способом доставки товара в Тверь. - Как думаешь переправить доспехи в Тверь?
- То мое дело, - не пожелал делиться тайной купец. - Отпиши княже, чтобы Демьян воев дал для охраны да про конскую сбрую и про порты отпиши еще, пускай Спиридон подберет потребное на три сотни воев. Да в Москву заходить обозу не след. Пусть гонца пришлют, как подходить будут, а мой человек встретит и проведет обоз тайными тропами, - и уже в полный голос сказал. - А в Тферь нам все едино заехать придется. Я договорился купить хмеля, возы-то нам в Торжок приведут, но деньгу за товар в Тфери отдать нужно.
- Хорошо, - согласился Андрей и уточнил. - Выступаем, значит, утром?
- А чего тянуть? - пожал плечами Иван Андреевич.- Пиши, княже, грамотку, а поутру помолившись, отправимся в дорогу.
Андрей успел привыкнуть, что все дела на Руси начинаются с молитвы. Сам он, по честному, молился за упокой принявших смерть от его руки, выполнял возложенное на него святым отцом наказание. Даже успел выучить с десяток молитв и уже привычно крестился на купола церквей.
Чуть забрезжил рассвет, отправились в путь-дорогу. Небо затянуто снеговыми тучами, снег весело хрустел под копытами лошадей и полозьями саней, мороз крепчал. С погодой повезло, сильные морозы сковали реки, и этой зимой торговые обозы отправлялись в путь намного раньше обычного. Едва взошло солнце, обещавшее погожий день, Иван Андреевич повеселел. Чем дальше отдалялись от шумной Москвы, тем меньше становилось стай галок и ворон, темными тучами, кружившими над Москвой и пригородами. Светлый, ясный день наполнял душу Андрея радостью. Андрей радовался без причины, просто хорошо и покойно было на душе. Глядя на одухотворенное лицо купчины, можно предположить, что подобные чувства испытывал не один Андрей. И даже сильные холода, не могли испортить Андрею настроения.
Путь на Новгород пролегал через Волок Ламский, который совместно держали новгородцы на пару с москвичами. Торговая дорога на Новгород шла мимо Твери, и тому были веские причины. Но на Тверь шла особая дорога через Клин и Вертязин. Последний стоял в устье Шошы, на правом берегу Волги. От Вертязина до Твери тридцать верст, но переправа через Волгу затрудняла сообщение. Но это летом, а зимой Волгу сковал лед. Вот этой короткой дорогой Андрей с купцом и отправились.
Летний путь для купцов был более привычным и удобным в плане огромного количества селений на дороге. Крестьяне в деревеньках жили очень зажиточно. Главный источник богатства жителей - продажа сена и овса для обозных лошадей. Многие крестьяне большую половину пашни засевали овсом, да сами размеры возделанной земли говорили о достатке хозяев. Некоторые крестьяне даже имели по паре-другой холопов. На фураже, кормежке, продаже лошадей, расторопный хозяин за зиму зарабатывал до пятнадцати рублей.
