— А, да, я слышала нечто подобное, — кивнула рыжая. — А ещё у них там право первой ночи отдают старосте деревни.
— Фу, — сморщилась грудастая, — я, как представлю, что горбатый Филимон…
Остальные две прыснули, но я нахмурился.
— Это не шутки и всё не так.
— Ну, так расскажите! Что вы, в самом деле, мучаете нас? Интересно же, — требовательно прошептала Олеса.
— Там нет никаких первых ночей, и жён не бьют. У них разрешено только многожёнство, и одной девушкой никак нельзя обойтись.
— А-а-а-а, вот кобелины, — сузила глаза рыженькая.
— Что ж это получается? Нечестно, блуд какой-то.
— Не перебивайте, — строго сказал я, и все притихли. — Минимум должно быть три жены за раз. Вот свадьба и сразу на троих, такие правила в Японии, это священные обычаи, — поднял я палец и продолжил, — но самое интересное в том, что в первую брачную ночь муж запрягает в повозку всех своих трёх жён, дабы проверить, которая из них сильнее и выносливее, чтобы дитя ему могла родить здорового.
— В повозку? — подняла бровь Олеся.
— Да, мужа они на четвереньках тащат вокруг деревни три раза.
— Антихристы, — перекрестилась грудастая, опять невзначай задев свои бубенцы.
— Которая жена лучше всех скакала — та будет первородящей, но двое других тоже должны доказать мужу свою полезность.
— Так он уже их выбрал, зачем что-то доказывать?
— Да замолчи ты, дура, пусть Владимир Денисович дальше рассказывает, — шикнула на чернявую подругу рыжая.
— Пока муж любится с главной женой в доме, другие две должны сидеть снаружи, как псы на страже возле входной двери. Прям вот на корточках и громко до хрипоты лаять по-собачьи. Так они отпугивают злых духов, чтобы не повредили будущему ребёночку.
— Во дикари, — покачала головой Олеся, с опаской буравя спину Нобуёси.
— Та, что продержится дольше, станет второй женой. Этим она докажет свою преданность мужу. Ну а третья всю жизнь будет делать грязную работу по хозяйству: убирать за домашними и даже за двумя другими жёнами. Их чернушками ещë называют.
— Бедные девочки, — чуть ли не в слезах прикрыла рот тëмноволосая сплетница.
— Так у них издревле повелось, — кивнул я. — Ничего плохого в этом нет, вот увидите. Потом другая жизнь будет казаться чем-то неправильным, привыкните.
— Владимир Денисович, а нам-то зачем привыкать?
— Ну как зачем? Я вот к папеньке сегодня пойду, просить за моего друга, семью ему уже надо. У нас, вон, сколько на выданье бесхозных девок, пора бы их пристроить. Нобу, — окликнул я мечника. — Подойди к нам.
Японец прервал медитацию и встал. Дворовые сплетницы притихли от страха и попятились, когда он оказался рядом.
— Как ты считаешь, черноярские девушки красивые у нас?
— Честно? — серьёзно спросил Нобу.
— Да, говори, как думаешь, не стесняйся.
— Очень красивые, — с почтением кивнул он.
Никогда ещё комплемент женской красоте не вызывал столько визгов и страха.
— Да стойте вы! — крикнул я убегающим юбкам вслед и хотел было ещё что-то добавить, но сдерживаемый смех прорвался наружу.
Пятки сплетниц сверкали только так.
— Господин Владимир, в Нихон всё не так, как вы описали.
— Я знаю, Нобу, я знаю, — ответил я, вытирая кулаком слёзы.
— Тогда зачем вы соврали этим прекрасным созданиям?
— Я… В смысле? — не понял я, но непроницаемый взгляд мечника требовал ответ. — Это же просто шутка, а не бери в голову, — отмахнулся я и пошёл умываться.
Перекусив, мы сразу же отправились в Ростов зарабатывать деньги. У входа в храм меня встретил знакомый смотритель. Его, кстати, звали Аркадий Семёнович.
— Черноярский, что опять белый пропуск? Хоть бы отдохнул, это ж какое событие, большой риск, а ты, бац, и на второй день лезешь в пекло, — удивлённо посмотрел на меня чиновник.
— А чего тянуть? Зарабатывать надо, вот и вертимся.
— Вы с таким подходом далеко не уедете, — поцокал языком Аркадий Семёнович, но пропуск выписал. — Удачи.
— Она не понадобится, готовьте денежку.
Мы зашли по ступенькам наверх, на Нобу как на иностранца часто оборачивались. Его драная одежда и в целом неряшливый вид вызывали смешки.
— О, бастард, нашёл себе пару под стать? — скрестив руки на груди, выкрикнул мне Гунтер, его команда тоже готовилась к экспедиции, и снаряжение азиата их позабавило. — Ты бы хоть трусы ему новые купил, аха-ха-ха!
— Он купит себе трусы уже завтра, а вот ты, Гунтер, на мозги долго будешь копить.
— А бастарду палец в рот не клади, — заржал воин из другой компании и ткнул товарища локтем, тевтонец собирался что-то ответить, но покраснел от злости и отвернулся.
Мы вошли в привычную комнатку, где нас уже ждал Александр со своим адептом-оболтусом. Тот сидел на стуле, заложив руки за голову, но когда увидел нас, скорчил недовольную рожу и поплëлся за коробочкой с хронолитическими иероглифами.
— Опять белый? — поднял бровь маг.
— Да, я как вчера — сам выложу узор.
Сказано — сделано. Рябь от портала призывно переливалась серебристым свечением, и мы вошли внутрь. Надо сказать, Нобу ни секунды не сомневался, полностью доверяя своему новому хозяину. Преодолев накатившие неприятные ощущения, я осмотрелся.
