Первую минуту Нобу присматривался к противнику и отвечал зеркально, но, когда разобрался в манере боя немецкого мастера, моментально перешёл на свой безумный напор с молниеносной реакцией на контратаки. Казалось, он не фехтовал, он был продолжением меча и мог удивить Драйзера нетипичным движением, сменой стоек, специально раскрывался, заманивал под себя, вынуждая противника делать ход.
Невозможно было понять, что от него ожидать следующие пять секунд, при этом на подумать Нобу тоже не давал времени — приходилось либо принимать его правила игры, либо пятиться в глухой защите. Таким образом, он расшатывал уверенность Драйзера в собственных силах.
Мечи порхали, противники сходились и расходились, удары сыпались с той и с другой стороны, а собравшиеся ученики ловили каждое движение обоих мечников как нечто священное. В этом и правда была своя красота. Всегда завораживаешься, глядя на чужую, мастерски проделанную работу, так и тут. Было чему поучиться.
Нобу вошёл в раж и отбил прямой рубящий удар Драйзера рукояткой, уведя лезвие в сторону. Это было настолько технично и быстро сделано, что немец на секунду растерялся на контратаке Нобу. Он выгнулся дугой, чтобы уклониться и впервые его стойка сделалась шаткой. Этого игольного ушка в обороне оказалось достаточно для прозревшего японца, и он лёгким движением ноги сделал подсечку.
К чести Драйзера, он тоже попытался огрызнуться и в падении метнул меч в Нобу, тот в последний момент увернулся и бой закончился — клинок смотрел в грудь мастеру.
«Вот она разница в целый ранг», — восхищённо подумал я, мечник протянул ладонь и помог Драйзеру встать.
— Спасибо за урок, — сжав руки по бокам, Нобу уважительно поклонился, — Вы большой мастер. Мне было приятно с вами сражаться.
— Мне тоже, Нобуёси, ты вполне готов для турнира, желаю тебе удачи, — улыбнулся немец и протянул руку, мужчины закончили поединок на дружеской ноте.
Надо ли говорить, как после такого все ратные люди отца стали смотреть на «бесполезного басурманина»? Впрочем, на этом я не хотел заканчивать нашу тренировку и кинул Нобу его настоящий клинок.
— Теперь со мной, — велел я ему.
Обычно японец нещадно меня гонял, и ещё ни разу не удавалось у него выиграть, но за последнее время у меня возникла одна теория, как его можно победить. Хотелось проверить в полубоевых условиях.
— Владимир Денисович, вы уверены, что следует так рисковать? — удивлённо спросил Драйзер, остальным тоже показалось это чересчур, но я стоял на своём.
— Уверен. Нобу, не бойся меня задеть. Бьëмся до первой крови.
Мой спутник знал про стяжень, так что даже грубые раны мы сможем зарастить. Главное — не отрубать конечности и следить за ударами по внутренним органам — там поможет только целитель.
Мы встали в круг. Говорившие наперебой ученики притихли. Я ловил на себе скептические взгляды — тут никто не гадал по поводу победителя. Им было скорее интересно, как наглый бастард проиграет. Я сделал себе пометку не ломать меч Нобуёси, потому что никаких денег не напасёшься, а хорошее оружие стоило дорого.
Клинок Аластора с каждым разом для меня становился всё понятней. Если я мысленно прикладываю определённый эмоционально окрашенный приказ, он слушался лучше и поддавался изменениям остроты, веса, а также магической защиты. Такое ощущение, что он жил своей жизнью и надо было найти к ней шифр.
Ранг «С» против ранга «А». Почти нереальная задача. Так как Нобуёси успел хорошо узнать меня на тренировках, рассусоливать он не стал и сразу перешёл в атаку. Отражать его жалящие удары было той ещё морокой, потому я бился на пределе своих физических возможностей.
Звон сошедшихся мечей отдавал по ушам, временами летели искры, мы кружили по тренировочной арене и внимательно следили за изменениями в мимике, за напряжением и расслаблением мышц, но в то же время старались держать сознание чистым. Это было не только фехтование на мечах, эта была битва, прежде всего в головах. И я её проигрывал.
Невооружённым глазом было видно, кто держит пальму первенства. Нобу игрался со мной как с котёнком, но с котёнком огрызающимся. Так просто я ему не собирался отдавать этот бой. Пусть собравшиеся знают — их будущий барон с характером. Мне было важно расшатать умы гридней, пробить трещину в монолитном скепсисе насчёт достойности моих притязаний.
Одна только мысль, что я проиграю, заставляла остервенело отбиваться и искать лучший момент для атаки. Я готов был истощиться до последней капли, но постоять за себя. Когда отчаяние и силы дошли до предела, когда я почувствовал риск для своей жизни, меня словно отпустило.
Давившие на мозг тиски контроля ослабились, дальнейшие движения тело осуществляло само. На летящий сверху удар я ответил не блоком и отступом, а сделал шаг вперёд, убрав плечо вбок от возможного повреждения. У меня не было времени на полноценный удар клинком, поэтому левый свободный кулак угодил в печень.
