В сопровождении священников и стражи император прошёл по коридору, соединяющему дворец Дафны с часовней, прямиком в свою ложу. Стражники, с любопытством поглядывая на императора, торжественно приветствовали его. Когда в ложе раздвинули занавес, на полупустую арену хлынули толпы народа. Они терпеливо ожидали внизу, пока Юстиниан не заговорит, и тот начал свою поспешную, сбивчивую речь. Его хриплый голос не мог заглушить криков толпы. Вперёд с бесстрастным видом выступил глашатай, пройдя мимо стражников в посеребрённых латах со знамёнами с изображением римских орлов и креста Константина. Хорошо поставленный голос глашатая, чётко выговаривающий каждое слово, успокоил народ.
— Я, цезарь, ваш император, прошу у всех прощения. Я признаю всё, что было сделано...
В напряжённом ожидании народ удовлетворённо слушал. На ярусы стекались юнцы и стражники, чтобы узреть побеждённого императора. Юстиниан заявил о смещении всех неугодных министров, и теперь префектом города будет Пробий, честный человек. Ни один житель не подвергнется аресту. Те, кого хотели повесить, окажутся в безопасности. Юстиниан дал в подтверждение тому слово императора и христианина.
Многим выступление Юстиниана пришлось по душе. Если бы он обратился к ним с этой речью во вторник, удалось бы избежать столкновений. Однако лидеры восставших, настроенные скептически, уже приняли решение низвергнуть правителя, устранить его последователей и возвести на трон одного из племянников Анастасия. Они зашли уже слишком далеко, чтобы отступить.
Раздался голос, заглушивший монотонную речь глашатая:
- Осел! Всё это ложь! Когда тысячи людей находятся в нерешительности, раздираемые внутренними противоречиями, такой возглас способен вдохновить их на какое-то решение. Раздался смех. Юстиниан проиграл. Он совершил ещё большую глупость, подняв тяжёлое, украшенное цветными рисунками Евангелие. Руки императора дрожали. Он почти кричал:
— Пусть воцарится мир! Клянусь этой святой книгой! Мои грехи способствовали пожарам и убийствам. Я один виноват. Клянусь! Никто из вас не виновен. Я виновен! Клянусь...
— Ты так же клялся охранять Виталиана. Где он теперь, после того как ты разделил с ним хлеб и вино Святого причастия?
Толпа одобрительно загудела, подстрекаемая своими вождями. Вид императора, над которым насмехались на его же ипподроме, вызвал взрыв смеха и монотонные крики:
— Кто убил Виталиана? Сын Саббатия, кто убил Виталиана? Клятвоотступник, кто убил Виталиана?
Юстиниан не ответил и поспешно покинул императорскую ложу. Народ, опираясь на данные ему демократические права, вынес императору приговор. Тут же сенаторы и чиновники, выпущенные из дворца, узнали о последнем воззвании правителя и, поскольку сенат сгорел, а его руины были захвачены готскими солдатами, собрались в ближайшем форуме для обсуждения плана дальнейших действий, коронации нового императора и осады дворца Юстиниана. Это был план лидеров восставших, и сенаторам не оставалось ничего другого, как согласиться. Только один человек проголосовал против, так как думал, что Юстиниан сам покинет дворец.
Измождённый император оглядел оставшихся солдат и последователей в золотом дельфийском зале, где его ожидала Феодора. Эти люди остались во дворце, потому что в случае падения Юстиниана все они, за исключением Белизария и Мундуса, поплатились бы жизнью. Иоанн из Каппадокии советовал бежать. Нельзя терять ни минуты: во дворцовой гавани уже ждала галера, нагруженная слитками и драгоценностями из сокровищниц.
Юстиниан согласился, что они должны бежать и укрыться на его родном македонском побережье. Начались споры — кого и что взять с собой? Солдаты прикроют его бегство.
Собравшись у сверкающих стен, слуги в длинных одеяниях жадно прислушивались к спорам вельмож, превратившихся в изгнанников. Рабы незаметно выскользнули из дворца, чтобы сообщить восставшим весть о готовящемся побеге.
Раздался женский голос. Это говорила поднявшаяся с трона Феодора:
— Цезарь, ты можешь бежать. Рядом море, корабль готов, и у тебя есть достаточно денег. Я остаюсь и верю, что те, кто надел императорский пурпур, не должны с ним расставаться. Надеюсь, я не доживу до того дня, когда меня перестанут называть Августой!
Она легко повернулась к солдатам:
— Мне нравится старая поговорка о том, что лучший саван — императорский пурпур.
Воцарилось молчание. Все знали, что Феодора настроена решительно. Никто и не пытался переубедить её. Кровь прилила к лицу Юстиниана, и он так и остался стоять с открытым ртом. Ни один солдат не решался вновь заговорить о побеге. Вместо этого спросили, что ещё можно предпринять. Иоанн рухнул на стул и сделал такое движение, словно умывал руки.
Молчание нарушил крик на ипподроме: «Ника! Ника!»
Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, военные командиры, Белизарий и кривоногий отвратительный Мундус, выбежали из зала и направились на крышу дворца посмотреть, что происходит снаружи. За ними по привычке последовали остальные солдаты.
Белизарий и Мундус похолодели, увидев происходящее на ипподроме.
