Вечером следующего дня «неутомимый Лист» был уже в Антверпене. Там он предполагал оставаться до пасхального вторника и затем еще раз «проститься с Парижем». По дороге он на несколько дней заехал в Брюссель и 27 апреля вновь «задышал парижским воздухом». 8 мая в концертном зале дворца Трокадеро[781] звучала «Легенда о святой Елизавете». Лист констатировал: «„Елизавета“ — в огромном, вмещающем 7000 человек, зале Трокадеро. Весь Париж осаждал входы в помещение. Для моих произведений слишком большие залы неблагоприятны — в них теряются нюансы, отработанные мною до мелочей. Тем не менее общее впечатление вчера у публики было хорошее. После „чуда с розами“ Гуно сказал мне: „Здесь чувствуется ореол, освещенный мистическим блеском“. И после заключительного хора: „Он сложен из священных камней“»[782].
Подводя итог этим своим парижско-лондонским гастролям, Лист писал: «Я не ожидал таких успехов в Париже и Лондоне, но, поскольку они приходят ко мне спонтанно, я не могу жаловаться»[783].
В Париже Лист сильно простудился и несколько дней был прикован к постели. 17 мая в состоянии крайнего переутомления он приехал в Веймар, который стал для него тем, чем являлся Байройт для Вагнера. На следующий день его ожидал приятный сюрприз: неожиданно в Веймар приехала Козима, с которой он не виделся с начала 1883 года. Она звала отца в Байройт на намеченную на начало июля свадьбу Даниелы фон Бюлов с подающим надежды историком искусств доктором Генрихом (Генри) Тоде
На следующий день Козима уехала, но Лист был настолько счастлив возобновлением общения с дочерью, что почувствовал новый прилив жизненных сил. 20 мая он писал Цецилии Мункачи (1845–1915), жене Михая Мункачи, работавшего в Париже над его портретом: «Дорогой мой друг, не тревожьтесь. Мне лучше всего помогает привычная жизнь; я спокойно продолжаю ее в Веймаре и тем временем вспоминаю о прекрасных днях в Париже. Моя дочь, мадам Вагнер, была у меня с вечера среды до вчерашнего вечера. Мы договорились с нею, что я буду в Байройте на свадьбе моей внучки Даниелы Бюлов с господином Тоде. Я обещал ей также, что в течение месяца, с 20 июля до 23 августа, буду присутствовать на представлениях „Парсифаля“ и „Тристана“. А потому, мой уважаемый друг, разрешите мне с 7-го до 18-го июля воспользоваться Вашим гостеприимством и приехать в Ваш чудесный замок в Колпахе»[784].
Выстроив таким образом планы на ближайшие месяцы, Лист возобновил занятия с учениками. Вот только его зрение настолько ухудшилось, что он просил всех писать ему исключительно красными чернилами, огромными буквами и нотными знаками. К тому же в последнее время у него сильно отекали ноги, иногда он даже не мог ходить без посторонней помощи. Наконец, уступив уговорам ближайших друзей, Лист согласился на врачебную консультацию в Галле. 1 июня он отправился туда, и доктора диагностировали водянку и прогрессирующую катаракту. Требовались немедленная операция на глазах и курс процедур в специализированной клинике в Киссингене. Но свадьба внучки и предстоящий Байройтский фестиваль, на котором Лист также обещал присутствовать, заставили его отложить лечение до осени…
Вместо больничной палаты Лист приехал 3 июня в Зондерсхаузен (
После триумфа на фестивале Лист вернулся в Веймар и продолжал заниматься с учениками до конца июня. 1 июля он навсегда запер за собой двери «домика садовника».
В тот же день он прибыл в Байройт, где 4 июля в протестантской церкви состоялась церемония бракосочетания Даниелы с доктором Тоде. Поздравив «детей», Лист уехал в замок Колпах
