Она крепче прижимает наушники, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук.
– Ты ведь помнишь Кайлу, мама? Не так ли?
Кайла Соренсон была подругой Рейган в начальной школе. У нее были ярко-рыжие волосы морковного цвета, круглое лицо, покрытое веснушками, и она ржала, как лошадь, когда смеялась. Летом перед четвертым классом ей диагностировали рак мозга. «Агрессивная глиобластома», – однажды услышала Рейган шепот мамы, обращенный к папе. Тот плакал на кухне. Мистер Соренсон был одним из его ближайших друзей. Потом Рейган снились кошмары после каждого визита в больницу. Она представляла себе глиобластому как черную пустоту, разъедающую мозг Кайлы, а также круглое лицо подруги и ее улыбку.
Однажды ночью Рейган, проснувшись, увидела, что мама трясет ее за плечо, стоя рядом с кроватью.
– Тебе приснился кошмар, милая. Ты кричала во сне.
– Что будет с Кайлой? Когда она умрет? Куда она попадет? – рыдала Рейган, уткнувшись лицом в мамину грудь.
Мама поцеловала ее в лоб, подошла к окну, раздвинула занавески и встала за их тяжелыми складками. Рейган попыталась разглядеть ее очертания, но не смогла.
– Ты меня видишь, милая?
– Не-ет! – произнесла Рейган сквозь слезы.
– Я здесь?
– Да, но я тебя не вижу!
Тогда мать запела песенку «Пафф, волшебный дракон». Она всегда пела ее перед сном, сколько Рейган себя помнила. Вот и теперь мама пела ее снова и снова, пока плач Рейган не утих. Когда мама остановилась, тишина в комнате стала другой. Рейган до сих пор не знает, как долго лежала в темноте в одиночестве, но не одна. Когда мама вышла из-за занавески некоторое время спустя, она скользнула в кровать Рейган, и ее тело было таким теплым.
– Ты не сможешь увидеть Кайлу и не сможешь услышать ее. Но она будет с тобой.
Когда Рейган снимает наушники, она видит, что Донна уже ушла. Рейган идет в свою комнату на дрожащих ногах, ощущая кожей нацеленные на нее камеры, проскальзывает внутрь и прислоняется к закрытой двери.
– Прошу прощения!
Джейн с виноватым видом стоит у комода, держа в руках одну из оставленных ею книг. Другие лежат рядом.
Но это ее книги. Рейган хотела, чтобы они были у нее.
– Я забыла здесь записную книжку. А потом увидела их. Но я только посмотрела…
– Они твои, Джейн. Я отдала их тебе, – говорит Рейган.
– Извини, что вошла без разрешения… теперь эта комната твоя…
Рейган делает три больших шага к комоду, сгребает книги и сует их Джейн с безотчетной агрессией.
– Возьми их. Пожалуйста, возьми. – Джейн качает головой и быстро идет к двери. – Возьми…
Голос Рейган срывается.
– Меня ждут…
– Они думают, у меня рак. – Слова, слетевшие с ее языка и вырвавшиеся в мир, чудовищны. – У меня опухоль. Мне сделали биопсию. Вот почему я летала в Нью-Йорк. Клиентка вытребовала меня туда, и координатор следовала за мной по пятам. Весь день она ходила за мной, а теперь надзирает Донна, и…
Рейган в полуобмороке. Она могла бы упасть, но ей не дает Джейн. Та обнимает Рейган, словно маленькую девочку, поддерживает и берет под защиту. Слова Джейн падают вокруг Рейган, как снежные хлопья.
Мэй смотрит на свои наручные часы. Уже почти девять. Она прочищает горло и объявляет собравшимся женщинам – в комнате все женщины, – что Леон прибудет через час, а пока у них есть чем заняться. Бекка, ее коллега по команде менеджмента «Золотых дубов», поспешно наполняет чашку кофе, берет мини-киш, поддевает на вилку побольше фруктового салата с сервировочного стола и занимает свое место.
Мэй бросает взгляд в окно, выходящее на Центральный парк.
Боже, как она рада, что ей не пришлось сегодня тащиться в такую даль! Этим утром она была так счастлива провести лишние полтора часа дома, что даже позволила Итану по-быстрому перепихнуться с ней
Она чопорно скрещивает ноги и смотрит на полдюжины женщин, сидящих за столом в конференц-зале. Ее команда. Ее внутренний круг.
– Скажу для тех из вас, кто до сих пор не был в клубе «Холлоуэй»: я надеюсь, он соответствует вашим стандартам, – шутливо замечает Мэй.
Слышится одобрительный шепот, сопровождающий комментарии относительно убранства и знаменитого декоратора, который был его вдохновителем.
Мэй обрывает их:
– Причина, по которой мы здесь, заключается в том, что я собираюсь сделать Леону поистине грандиозное объявление, касающееся одной из наших самых важных клиенток. Она на грани того, чтобы сделать значительные инвестиции в нашу деятельность. – Мэй окидывает взглядом стол, за которым они сидят, желая убедиться, что все слушают. – Эти инвестиции позволят нам профинансировать по-настоящему радикальное расширение «Золотых дубов». Но, чтобы это произошло, нам предстоит постараться.
