Выражение вроде «зуб даю», «свезли», «авось» мне не свойственны, зато их часто употреблял Прут Ховери. Еще он очень ругался на пустынников, которые любят выдавать диких кооков за домашних. Почему я это помню? И почему заговорила его словами?
— Я не врать! — дрожащим от возмущения голосом выговорил пустынник, глядя на Слагора. — Мы сами разводим кооков разных, и кирасных и золотовых!
— Моя женщина не врет, — отчеканил Тулл. — Значит, врешь ты.
— Уо-ох! — выдохнул пустынник, взмахнул рукой и явил нам свой задний вид.
Оскорбился, ишь ты! Но я-то точно знаю, как выглядят золотистые кооки, и то, что кооков красного окраса не существует.
Мы отошли и двинулись к следующему загону, но кооки там были такого же «качества», к тому же оскорбленный пустынник, которого мы уличили во лжи, начал громко ругаться и указывать на нас руками, что сделало нас не особо желанными покупателями.
— Какой коок надо, орио? — сухо спросил у Слагора другой продавец.
— Вот и ты стал для них «орио»… — проговорила я.
— Что? — не понял сосед.
— Лучше уехать, того, что ты ищешь, здесь нет.
Слагор кивнул; мы пошли к выходу из рынка, слыша за спиной ругань и возмущения. Кто-то запустил мне в спину вязкой какашкой коока. Естественно, определить, кто кинул, было невозможно – толпа надежно укрыла «метателя».
— Вот тебе и «кирасные кооки», — констатировал Слагор.
А я только тогда вспомнила о том, что хотела попросить у пустынников вернуть амулет деда. Ха! После такого они если и передадут мне что-то, то только какашку вроде той, что растекается сейчас по моей спине.
— …А дед твой где кооков покупал? — спросил Слагор позже, в салоне его кара, где мы решили пообедать купленными горячими пирожками с перченым мясом. Пирожки оказались очень даже ничего на вкус, правда, теста было значительно больше, чем мяса.
— Не знаю, — ответила я, сделав хороший глоток теплого морса из бутылки. — Но кооки у него были отличные, «красивные», как выразился тот пустынник. Подозреваю, у них он и брал; у него были знакомые из пустынного народа.
— А мне придется искать официальных заводчиков.
— Ну и ладно. Выйдет дороже и заморочнее, зато животные гарантированно будут породистые и привитые. Да и рано тебе кооков покупать, сначала надо с фермой разобраться.
— Да я так, присмотреться приезжал, — ответил Слагор, и, протянув руку, взял бутылку с морсом из моих рук, причем так нагло-элегантно, что у меня не нашлось возражений, и я лишь тихо усмехнулась. Отпив немало, он вернул мне заметно полегчавшую емкость и спросил: — Ты-то сама по какому делу в Мобру приехала?
— Да так… У пустынников осталась дедова вещь, и я хотела попросить кого-то из них ее вернуть. Но после той безобразной сцены и какашки в спину, как ты понимаешь, мне точно ничего не вернут. Да и глупость это была с самого начала – ехать сюда… Лупла меня не принимает и ясно дает это понять. Хасцен не место для такой, как я.
— Для какой? — уточнил сосед.
Вместо ответа я тяжко вздохнула. Я не то чтобы везучий человек, но и невезучей меня назвать нельзя, однако здесь, на Лупле, родной планете родителей, неприятности на меня так и сыплются, и я себя ощущаю чужой, глупой, бестолковой… я как тот дикий коок из загона, который не понимает, куда его пригнали и чего от него хотят. А ведь я сама сюда рвалась, игнорируя советы родителей и непонимание друзей. Все из-за Нева: разум заволокло розовыми надеждами и уверенностью в нашей новорожденной семье, и сердце взяло управление над моей жизнью.
— Зря мы приехали, получается, — проговорила я, с тоской поглядев из окна на людей, толкущихся у входа на рынок. — Двенадцать часов впустую. Домой вернемся уставшие.
— Какаха в спину – это неприятно, но не смертельно, — проговорил сосед добродушно. — Не кисни, медовенькая.
Это его «медовенькая» прозвучало мягко и нежно, словно обращение любовника, и я машинально приняла агрессивно-оборонительный вид.
С лица Слагора сползла улыбка, а его ровно-серые глаза потухли, в них словно выключили свет. Мужчина даже немного отодвинулся от меня, показывая всем видом, что это было не заигрывание, и что ничего эдакого он в виду не имел.
— Прости, привычка, — сухо ответил он. — Легче всего людей примечать по цвету волос. У меня еще дела в городе. Пройдись по Мобре, купи что-нибудь. Встретимся у кара через четыре часа. Если что, номер моего передатчика у тебя есть.
— Хорошо, — отозвалась я. — Через четыре часа.
Мы вышли из кара и разошлись в разные стороны с такими суровыми лицами, что ими можно было рептилоидов пугать.
