— Давайте призывайте. — Ответили воины.
На секунду менгир засветился ярчайшим светом, а затем в облаке лёгкого тумана возникла фигура человека… ну или почти… человека.
Завёрнутый в лохматые дикарские шкуры, невысокий и горбатый, перед воинами предстал какой-то первобытный и мохнатый… не то человек… не то полуобезьян какой-то…
— Он что, неандерталец? — Спросил один из шокированных воинов.
— Наверное. А может ещё древнее.
— Да вы посмотрите, он же мохнатый, у него шерсть на руках растёт! Он на обезьяну смахивает!
— Написано же, что человек…
— На заборе тоже написано.
Тем временем первобытный предок людей таращился на своих облысевших потомков в оба глаза. Он совершенно не понимал, что происходит и чего от них ожидать.
Стоило одному из воинов попытаться приблизиться, как первобытный отошёл на два шага назад и принял устойчивое положение на согнутых ногах, из которого можно атаковать или ловчее броситься бежать.
— Тебя как зовут? — Спросили воины.
Первобытный понял, что с ним пытаются заговорить и даже догадался о сути вопроса, потому он попытался что-то ответить.
— Ы? А? У-у-у-у-у-у. Ва-ва… у-а-а-а-а! Ханга-банга! На ист Гам-гам! У-у-у-у-у.
— Вы что-нибудь поняли, ребята? — Воины переглянулись. Сказанное они поняли не больше, чем школьники английский на уроке.
— Да у него рот едва может выговаривать слова. Он из тех времён, когда речь ещё не была так развита. — Пояснял всё тот же умник.
— Система, а почему ты прислала нам первобытного какого-то? — Спросил один из воинов.
Услышав о прекрасных загорелых блондинках, воины задумались о своём. Взгляды их стали мечтательными, мысли улетели в далёкие и приятные дали. Каждый уже подсчитывал в уме сколько придётся выложить сольдо, чтобы заселить деревню топ-моделями с обложек журналов. На такое дело и денег не сильно жалко, в конце концов монетки просто падают с мобов.
Тем временем Ворчун разглядывал новопризванного. С его точки зрения новичок больше походил на обезьяну, а обезьяны враги. Игорь не смог запретить гиганту бросать их в суп, но всё равно считает такую кулинарию «ужасным варварством».
Ворчун стал разглядывать обезьяна с чисто гастрономическим интересом. Меньше шерсти — меньше вкуса, но кости тоньше, чем у обезьян, будут задорно хрустеть на зубах.
Гам-гам, так звали этого первобытного, сразу понял что на уме у этого великана. Он в своей первобытной жизни насмотрелся на всяких саблезубых хищников и умел отличать такой взгляд. Отточенный инстинкт самосохранения заставил его бежать. Со всей дури он рванул в сторону, подальше от площади.
— Стой, куда побежал! Стой первобытный! — Кричали ему вслед.
Воины погнались за мохнатым, а он убегал с такой прытью, которой никто из людей от него не ожидал. Уж убегать Гам-гам был мастак. Жизнь научила.
На ходу он сбил женщину с вёдрами, распугал всех куриц, споткнулся об пенёк, но быстро вернулся в вертикальное положение, ловко перемахнул через забор и пробежался по чужим грядкам.
— Ой, я не могу! — Выдал один из воинов. Гоняться за первобытным оказалось не так просто.
— И как он так через забор перелетел? — Удивлялся и возмущался ещё один.
Тем временем Гам-гам добрался до входа и уже скрылся в лабиринте из кактусов, ещё немного и покинет деревню.
— Ворчун, сходи поймай этого несчастного! Он там в лесу один не выживет! — Попросили его.
— Ладно, поймаю. Но потом призовём крокодилов! Я есть хочу!
— Игорь тебе крокодилов выдаст! Его и проси!
— Ну хорошо, сбегаю! Прыткий он, быстрее этих тупых макакусов.
Ворчун погнался за новичком. Почти догнал он его на лесной дорожке недалеко от деревни.
В тот момент шахтёр Дмитрий и его помощники как раз возвращались с прибыльного дела. Им удалось добыть немного меди и много хороших светящихся камней на примитивные светильники. Жизнь пошла хорошая и спокойная, и не предвещала никакой беды.
Навстречу им выскочил какой-то мохнатый парень, вроде и похожий на человека, но чем-то смахивающий на обезьяну. По глупости он влетел в толпу рабочих, растолкав шахтёров, а некоторых и вовсе сбил с ног. Прыткий он, для сгорбленного полукарлика.
— Разойдись, молодёжь! — Крикнул Ворчун предупреждающе.
Шахтёры поспешно освободили дорогу, ведь великан уже разогнался и ему трудно было бы остановиться. Все знают какой он неуклюжий, особенно когда носится туда-сюда.
— Да что здесь творится? — Возмущался Дима.
