Ричи сопит так сильно, что ничего вокруг не слышно. -- Ричи, мать твою, да перестань ты сопеть! Ричи как всегда ничего не воспринимает серьезно, и вместо того чтобы заткнуться, начинает галдеть в ухо: -- Да ладно, крошка, перестань париться. У меня хорошая чуйка, сегодня мы поймаем пару китов! Майя раздраженно кидает в инфоком: -- Какой же ты мудак, Ричи! Ты на шухере стоишь, а я тут за тебя мужскую работу делаю. Всё, ставлю тебя на мьют, чтобы через 5 минут не слышала этой болтовни, понял?!
Фермеры
Вадик Сено
Ричи сопит так сильно, что ничего вокруг не слышно.
-- Ричи, мать твою, да перестань ты сопеть!
Ричи как всегда ничего не воспринимает серьезно, и вместо того чтобы заткнуться, начинает галдеть в ухо:
-- Да ладно, крошка, перестань париться. У меня хорошая чуйка, сегодня мы поймаем пару китов!
Майя раздраженно кидает в инфоком:
-- Какой же ты мудак, Ричи! Ты на шухере стоишь, а я тут за тебя мужскую работу делаю. Всё, ставлю тебя на мьют, чтобы через 5 минут не слышала этой болтовни, понял?!
-- Не надо крошка, я ведь всего...
В тишине стало работать проще. Ночной визор позволял двигаться по подвалу, практически не останавливаясь. Фабричный подвал был со всеми атрибутами заброшенной, богом забытой постройки. Насекомые, мелкие грызуны, грибы, плесень. Короче, вся ночная живность, которой не нужен солнечный свет для существования. Попадая в такие места, Майя всегда удивлялась, почему, при постоянной работе эволюционных процессов человек все еще мог считаться хозяином этих непригодных для жизни мест. В ее понимании жизни, эволюция должна приводить мир к жестокой борьбе за ограниченные ресурсы, и в этом мире на каждом шагу должна ощущаться опасность, ведь для кого-то ты лакомый кусочек, которым можно месяц кормить всю семью. По крайней мере если судить по тому, что люди творят друг с другом - точно.
Майя шла осторожно, мягко касаясь пола тонкими подошвами синтетических кроссовок для бега. Тонкая подошва позволяла чувствовать каждый камешек и трещину, давая возможность передвигаться в абсолютной тишине. Слева, на расстоянии вытянутой руки привязана шелковая нитка. Легонько удерживая нитку в руке, Майя шла вперед, как Тесей на встречу Минотавру. Трюку с ниткой научил ее Ричи, он же рассказал про Минотавра. Только там герой уходил из лабиринта, а она еще даже не пришла на место.
Если ей не изменяет память, через тридцать метров последний поворот. Там надежно спрятана ферма. Относительно, конечно, надежно. Толстый кабель электросети заметить не сложно. И если сюда наведывались постояльцы, они вполне могли найти оборудование. Или даже устроить ей засаду. Она сжала электрошокер в кармане спортивной кофты. Не очень-то этот электрошокер успокаивает нервы. Ричи все еще против нормального оружия. Надо с ним поговорить.
Обычно на вылазки ходил Ричи, а Майя спокойно сидела в фургоне. Но во время последней заварушки Ричи сломал ногу. Когда она, визжа покрышками уносилась с раненым Ричи, истекающим кровью, с неестественно вывернутой ногой, она решила, что надо подумать о смене карьеры. Должны же быть другие способы зарабатывать на жизнь. Она придерживала Ричи рукой, чтобы он, не дай бог, не выкатился на повороте, а он только лыбился и пытался вправить себе кость, попутно сооружая импровизированный лангет из барахла, валяющегося в машине.
-- Крошка, ну бывает. Там было трое здоровых парней, которые хотели забрать нашу ферму, но ты бы видела, что я с ними сделал. Я бы и ногу не сломал, если бы не этот гребаный люк посреди тоннеля. Кто делает люки в тоннелях, что за черт?
Майе нравился уверенный, веселый голос Ричи. Весь мир мог лететь к чертям, а Ричи будет сидеть и с детским упоением рассказывать о том, как больше всего на свете он сейчас хочет съесть блинчики с черникой, но только такие как делала его мама. В этом, наверное, и есть смысл настоящего мужчины - создавать спокойствие и справедливость, отвечать за ограждение женщины и детей от опасностей и хаоса внешнего мира.
И это при том, что Ричи не был ее парнем. Он вообще никогда не смотрел на нее с похотью. Не смотря на все эти дурацкие "крошки", и "детки". Ей это вначале понравилось, потом начало задевать, а в какой-то момент она просто начала воспринимать это как факт. Она никогда прямо не спрашивала его об этом, а когда один раз намекнула, он вдруг сказал, что вообще не может работать с напарниками. Предательство стало обыденным делом в этом паршивом мире, и как только дела идут в гору, напарники пытаются исчезнуть со всем сташем. Иногда это им удавалось, иногда нет. Но проще работать одному, тогда можешь по крайней мере не ждать удара в спину каждый раз выходя на дело. Какое отношение это имеет к вопросу о секусальном влечении Майя не поняла, но поняла намек: будешь много расспрашивать - уйду работать один. На том и порешили.
Майя дошла до двери и присела, внимательно осматривая замок. Замок похоже не трогали. Пластырь, наклеенный на дверь - на месте. Либо внутри очень уж осторожные злодеи, либо им в кои-то веки повезло, и никто ничего не заметил. Вставила ключ в скважину, два резких поворота, медленно распахнула дверь, спрятавшись за дверным проемом. Две секунды. Тишина. Пять секунд. Ну давайте твари, шевелитесь там!
Тишина. Похоже никого. Майя осторожно шагнула в помещение. Тут можно было уже уловить монотонное жужжание системы охлаждения. Какую бы ты не делал звукоизоляцию, этот монотонный звук пробивался и позволял знающему дело легко найти ее. Кабель шел наверх, в вентиляционную шахту. Там, собственно, она и была - ферма.
