— Вилька, ты кушал? Вот и кушай! — приторно ласковым тоном проговорила Валент, подложив вору в тарелку собственный неосиленный кусок и снова повернулась к подруге: — Вот смотри, какое замечательное утро! На улице слякоть, холод и куча злобных дядек; здесь тепло, сухо и уютно; мы кушаем неплохой в общем-то паёк практически харчевного производства; на подходе у нас пирожки с… вроде бы творогом, так чем ты недовольна, свет мой тенеглядский?
Вызов остался без ответа, и Алеандр, несколько раз раздражённо фыркнув, начала немного успокаиваться: пододвинула себе тарелку с недоеденным завтраком и выудила обратно подаренный кусок мяса, посчитав, что пациенту с такими травмами есть жёсткое вредно. В порыве доброй воли она попыталась избавить болезного от ещё одного шматка мяса, но получила салфеткой по загребущим ручонкам и вернулась к собственной порции.
Расправившись со своим пайком, духовник покрутила в руках кружку с отваром и негромко, но отчего-то весьма пугающе начала:
— Я вот всё думаю…
— Вот и источник всех бед! — радостно попытался закончить новый виток ссоры Виль, но его миротворческие порывы опять проигнорировали:
— … за какие заслуги нам такое счастье?
— То есть? — непонимающе приподняла бровь травница.
— С каких фондов оплата? — хмуро пояснила блондинка, невольно поджимая губки. — Я ни в жизнь не поверю, чтобы по доброте душевной и исключительно от глубины нутра трём голодранцам сдали нижнюю комнату шикарных апартаментов, в то время как княжеских ищеек отправили спать по баракам. Чем расплачиваться за этот пир планируем, кого в рабство сдавать?
— Пф, скажешь то же! — отмахнулась от неё Эл, примеряясь к самому большому пирожку, что, судя по всему, приглянулся ещё и ушлому вору, даже не смотря на слегка подгорелый бок.
Яританна хмуро следила за разворачивающейся баталией и тихо радовалась, что отложила в сторону нож: желание воткнуть его в чью-нибудь загребущую ручку было невыносимым.
— Вы хоть представляете, — недовольно повысила она голос, стараясь отвлечь сотрапезников от игры в гляделки, — во сколько нам обойдётся это тепло, сухость и уют в денежном эквиваленте. Еда — согласна, хоть можно было обойтись и без десерта. Но ночлег? Да в любом бараке переночевать можно было, никто бы не попёр особо, если бы договорились по очереди спать, да и пару шагов до деревни всего. У них сеновал и бесплатный найти можно было! Нет, тут на пару минут отвлекись и уже дворец снимают!
— А можно вопрос? — вор насмешливо поднял руку на ученический манер, прерывая поток благородного негодования, и с выражением прилежности на побитом лице дождался, когда на него обратят внимание. — Исключительно из любопытства. Скопидомство, жадность и тяга к самоуничижению у тебя врождённая или благоприобретённая?
У наследницы древнего, но не особо уважаемого ратишанского рода на миг сбилось дыхание и почернели глаза, блеснув в глубине зрачка опасными зеленоватыми всполохами. Некромантская сила, благополучно дремавшая всё это время и считавшаяся практически незаметной, воинственно всколыхнулась внутри, моментально выдав с десяток возможных заклятий и ритуалов. Парочка из них даже весьма приглянулась Чаронит, но девушка вовремя вспомнила о запрете на некромантию и эксперименты над людьми.
— Тан, фу! — моментально разгадала состояние подруги Алеандр. — Не превращай в зомби этого славного юношу, пожалей его мать! — при упоминании о несчастной, так и не сделавшей карьеру травницы в какой-то позабытой Триликим деревне голос девушки предательски дрогнул, а выражение лица стало умилительно-просящим. — Я действительно не понимаю, в чём проблема. Денег у нас целый рюкзак, так почему мы должны ютиться по баракам и отказывать себе в полноценном завтраке в такую гнусную погоду?
— Почему? — недовольно зашипела не проникшаяся должным умилением Чаронит. — Возможно, потому, солнце моё прихотливое, что наличие у оборванных явно нечестных на руку личностей, денег на такое жильё и хавчик, подозрительно по определению, если не сказать возмутительно для человеческого глаза. И, разумеется, привлечёт внимание хозяина постоялого двора, прислуги и самих ищеек, что и без того не с Триликим пляшут от восторга после вчерашних игрищ.
— Но-но, что за тон? — попытался возникать оскорблённый в лучших чувствах благородный защитник сирых и убогих, но вынужден был свернуть претензии под тяжелым, не сулящим ничего хорошего взглядом обеих подмастерьев.
— Или, может быть, — с интонациями отъявленной гадюки продолжила свою просветительскую лекцию Танка, — потому, что всех снимающих комнаты, регистрируют если не в специальных документах, то на заговорённых камнях точно. Готова ли ты, о не ведающая проблем, поручиться, что наши светлейшие рожи сейчас не передаются по паутине в местное управление стражи? Или, может, при отсутствии подписи на документах нас так просто выпустят вместе с деньгами за ворота, а не объявят ворами с конфискацией последних штанов?
