Расшаркавшись перед обитой деревянными лакированными дощечками дверью Василий, чуть помедлив, позвонил. Раздалась очередь отрывистых звуков, по мелодичности напоминающих трель станкового пулемета. Послышались легкие шаги и знакомый голос спросил:
— Кто там?
— Это я, генерал Батурин, — ответил Василий, рассматривая ворсистый коврик под ногами, изображающий летящую птицу.
Повозившись с замком, она открыла, осматривая гостя от кончиков ног до кончиков волос.
— Привет. Не узнаешь?
— Привет, заходи. Чего дрожишь то?
— Это я дрожу? — обиделся Василий, снимая куртку. — Не имею обыкновения дрожать но вечерам.
Наташа улыбнулась, показав маленькие белые зубки, как у лисички. На ней был изящный красный халатик в черную клетку с огромными накладными карманами, как будто приспособленными для ношения гаечных ключей. Халатик выгодно подчеркивал ее стройную фигуру, эаканчиваясь на уровне чуть ниже колен. На ногах — мягкие пушистые тапочки в меховой оборке с большими круглыми бубончиками.
— А я только пришла, — сказала она, переходя в комнату.
— Что так долго? — поинтересовался Василии, помещая бутылочку ядовитого ликера и шоколадку на край журнального столика, покрытого белой полиэтиленовой скатертью с ажурными рисунками. В центре стола красовалась вытянутая хрустальная ваза с несколькими веточками оранжево-красной рябины.
— Проводили семинар по СПИДу. Начальник приезжал из московского центра, важный такой, в золотых очках. Как премьер-министр. Знаешь, сколько у нас в области больных? Ну, инфицированных?
Василию было искренне наплевать на эту глобальную проблему, касаются, по его мнению, заирских беженцев и американских гомиков.
— Ну?
— Что, ну? Уже больше тысячи по последним данным…
— Нормально… — неопределенно протянул Василий, имея ввиду то ли, что это через чур много, то ли микроскопически мало, впрочем, он и сам не знал, как к этому отнестись.
Наташа выжидательно застыла у косяка отсутствующей двери.
— Ты ждешь, что я сейчас из кармана достану вакцину? Н-да… — Он потянулся к бутылке. — не мучайся, садись рядышком, доставай рюмочки.
Наташа вышла в зал, вернулась с рюмками и опустилась на кресло напротив.
— Что до меня, — продолжил Василий разливая, — то я тебе уже давно сказал, что иглы нужно лучше кипятить. А безопаснее использовать одноразовые. Выброси свой автоклав и объяви забастовку. Пока тебя вместе с поликлиникой не завалят шприцами.
— Тебе легко говорить, — отозвалась она. — А я там, между прочим, день с этой кровью. Теперь, когда домой прихожу, по полчаса мою руки «Ариэлем».
Василий засмеялся.
— Ну и что, помогает?
— Помогает или нет, не знаю, — Наташа отлила ликер и отломила кусочек шоколадки, — по крайней мере, что-то хоть смывается.
— СПИД по-моему не смывается. Он прилипает, как нищий к заднему двору ресторана.
— Тебе весело. А через меня, между прочим, несколько положительных проб прошло. Как-то даже ни по себе становится. Когда оно далеко, кажется, тебя не касается, что все эти шприцы, наркоманы, проститутки далеки… а на деле, вот они, рядом, их кровь в пробирке. Смертельно зараженная. Помнишь, у драмтеатра мы видели?
— Я теперь с ними почти каждый день встречаюсь. И могу тебе сказать, они не стоят твоей жалости. За косяк или укол такие люди не церемонятся.
— Василий поудобнее устроился на диване и посмотрел в окно. Темнело. — Три четверти тяжких преступлений совершается под этим делом. А после, они выглядят как невинные овечки. Хлопают глазенками…а м — не хотели… это так, само собой вышло. Хотелось очень…
Наташа вскинула голову.
— Что ты на меня набросился, как будто я в чем-то виновата! Да пропади оно пропадом, лучше частной медсестрой работать…
Длинные базиликовые занавески еле-еле шевелились, блистая вплетенными в них серебристыми ниточками. Полированная стенка, занимая четверть комнаты, отражала их в пятнистом коричневом зеркале.
— Да ничего я на тебя ни накидывался. — Василий наполнил опустевшие рюмки и отпил оказавшийся не таким уж плохим густой ликер. — Просто все начинается с маленького. С деталей. У тебя — со шприцов, у меня — с преступников, у государства — с людей.
— Что то тебя в философию потянуло, — Наташа наконец улыбнулась и расправила плечи.
— Да нет. Это наша жизнь, куда от нее денешься? — Он вспомнил бомжа, задержанного пару месяцев назад. — Вот посмотри, задержали мы парня. Он влез в магазин, разбил стекло, ударил нашего сотрудника. И что ты думаешь. Он залез туда, чтобы поесть. Просто поесть. При нем нашли пол батона. Другую половину он съел за несколько минут. Конечно, парень там порылся. Идти, так уж до конца, так, наверное. Если тебя довели до того, что ты вынужден красть хлеб, про какой СПИД может идти речь? Тебе все это не напоминает конец девятнадцатого, начало двадцатого века, помнишь, «Дети подземелья»? Не Северном вокзале они все у нас на учете…
— Ну и что ж вы ничего не делаете?
