Прохожие оглядывались на него с изумленными лицами, но ему было наплевать. Он бежал и дышал, не обращая внимания на шарахающихся людей.
Василий сорвал с себя шапку и отросшие почти до плеч волосы взметнулись по ветру. Глаза горели от переплескивающегося через край возбуждения.
Он даже сам не заметил, как оказался у Наташиного дома. Полувековые липы шумели над головой протяжно и ласково. Урча, проносились редкие машины.
Василий вошел в подъезд и на мгновение замер, почувствовав неловкость. Кто он ей, в конце концов… Промелькнул как искра и исчез. А Таня… та наверное, и думать забыла. Он вдруг вспомнил ее вязаный свитер и запах… Нет.
Он отогнал эти мысли и быстро поднялся по ступенькам. Звонок прозвенел, как сто лет назад. Василий улыбнулся. Надо было купить цветов. Он пошарил по карманам, но денег не нашел. Деньги исчезли. Да и что там было, кажется, двадцать или тридцать тысяч…
За дверью послышались легкие порхающие шаги. Наташа открыла дверь и замерла.
— Ты?! — вымолвила она.
Василий смотрел на нее не отводя глаз. Она еще больше похорошела. Халатик из тонкой ткани перетягивал красный пояс.
— Я, — сказал Василий.
Минуты две они не двигались с места. Долгие сумасшедшие минуты удивления, узнавания, воспоминаний и черт знает чего еще.
— Проходи, проходи, — залепетала вдруг она. — Чего же ты стоишь? Он прошел в коридор и она, закрыв дверь, остановилась от него так близко, что ее дыхание коснулось его волос на плечах. Наташа несмело подняла руку я провела по его щеке.
— Шрам, — сказала она и вдруг расплакалась, упав ему на грудь. — Боже, где ты был? Где ты был?
Василий обнял ее за плечи. У него закружилась голова. Он погладил ее по спине.
— Не плачь. Не плачь, все кончено, — сказал он. — То, что было, то прошло. Я… — слова застревали у него на языке. — Я очень рад тебя видеть. Ты стала очень красивая… Она отняла лицо от его плеча и попыталась улыбнуться.
— Я тоже рада, что ты вернулся.
— Сегодня вечером. Да. Кажется, в семь тридцать шесть. Из Ливана. Двенадцать человек, — она отвечала в трубку и одновременно думала, куда бы их заселить. Гостиницы были забиты сверху до низу.
— Их встретят? — спросил ее голос.
— Да, — сказала она и повесила трубку.
Город кипел как раскаленная доменная печь. Температура в тени не опускалась ниже тридцати градусов по Цельсию. На расплавленном асфальте виднелось множество вмятин от обуви и велосипедных шин. Безумное количество машин в удушливой синеве угарного дыма проносилось мимо изможденных зноем пешеходов. Слева от ступенек магазина «Ромашка» толстая женщина в серой от грязи и промокшей от пота спиной продавала мороженое.
Спрос был большой. Длинная очередь терпеливо выжидала, пока женщина в грязном халате неспеша примет и пересчитает деньги, потом залезет в свой большой черный кошелек, свисающий с ремня на поясе и отсчитает сдачу. Затем, также не торопясь, при этом морщась, отдуваясь и стряхивая мокрой ладонью со лба свисающие капли пота, откроет холодильник и протянет сто граммов замороженного с сахаром молока.
Василий знал, что для мороженого слишком жарко, поэтому не купил, а то через пятнадцать минут захочется пить в два раза больше.
Он просочился сквозь задыхающуюся на остановке толпу и неспеша пошел вдоль Ленинского проспекта. Посмотрел на часы — они показывали половину первого.
Василий шел к себе на квартиру, которую снял неделю назад. Сегодня он намеревался немного поспать, а затем встать, побриться, надеть срой единственный костюм и вечером…
Вечером его пригласил на день рождения единственный калининградский друг. Они встретились случайно четыре дня назад. Василий гулял по городу и наслаждался свободой, и возле него неожиданно остановилась подержанная «Гренада». Из нее кряхтя, вылез Павел.
— Привет служивым! — крикнул он.
— Здорово, — ответил Василий. — Я уже не служу, уволился.
— Да ну! Чего так?
— Не по мне это, — сказал Василий, нахмурившись.
— Ладно, ладно! — Пашкино лицо так и светилось от счастья. — Значит, так, через три дня, то есть и понедельник, жду тебя у себя. Догадываешься? Василий отрицательно покачал головой.
— День рождения у меня. В семь ноль-ноль.
— А где?
— У меня дома. Помнишь дорогу?
— Ну еще бы, — ответил Василий, улыбаясь.
Павел посмотрел на него, что-то соображая.
— Кстати… один не приходи. Все будут с подругами. Чтобы не глазел на чужих, захвати и ты. Как там Таня?
— Да никак, — сказал Василий.
— Не везет… — сочувственно протянул Пашка. — Ну, все равно, найдешь кого-нибудь.
— Конечно, найду, — Василий засмеялся.
— Тогда, давай, увидимся. — Они пожали друг другу руки и Павел укатил.
