— Поэтому мы и едим раздельно.
— Мы и спим раздельно, Кей! — не выдержала Агнесса. — Ты днём, а я ночью! А ещё мы по-разному воспринимаем мир, увлекаемся разными вещами и непонятно как до сих пор вместе! Иногда я вообще сомневаюсь, что нас объединяет что-то, кроме постели! — она выбежала из кухни.
Пару минут Кей ковырял в тарелке, после чего поднялся из-за стола и, открыв холодильник, достал оттуда мороженое. Он сорвал упаковку и вышел из кухни, ища Агнессу. Заглянул в зал, там никого не было, проверил ванну. Агнесса сидела на полу в углу их комнаты и в её глазах стояли слезы. Кей присел на корточки и, откусив первым, протянул мороженое ей.
— Давай выкурим трубку мира, и я тебе объясню, почему мы вместе.
Агнесса сделала второй надкус и Кей присел на пол рядом с ней.
— Мы вместе, потому что ты девушка, которая не боится выражать открыто свои чувства и напрямую говорит, что думает. Мы вместе, потому что, несмотря на то, что на мир мы смотрим по-разному, у нас одинаковая система ценностей и взгляд на отношения. Мы оба понимаем, что их надо строить и над ними надо трудиться и тебе не принесут всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Мы оба стараемся менять себя там, где это кажется невозможным в принципе. А ещё я полюбил тебя вовсе не за готовку, поверь мне, — он очаровательно улыбнулся.
Мороженое закончилось. Кей поднялся с пола и протянул руку Агнессе.
— Мир?
— Мир, — он помог ей подняться…
Агнесса в изнеможении обняла грушу. Всё было бы не так плохо, если бы Кей врал тогда. Но он говорил правду и сейчас от этого было намного хуже. До Кея у неё был только один случай, который она вспоминала, как настоящую любовь и жалела, что повела себя глупо. По окончании школы в неё влюбился парень намного старше её, который был готов к серьёзным отношениям. Но, то ли она боялась, то ли родители повлияли, с ним она так и не осталась. И с тех пор не находилось ни одного парня, который бы смог превзойти его, с которым бы она действительно могла бы почувствовать, что любима. До того момента, как появился Кей. Преподавательница из университета, столь любимая ею, оказалась права: «Если вы не можете забыть человека, значит, не нашёлся тот, кто смог бы его переплюнуть». Этим человеком отказался Кей. Он не просто заставил забыть всех остальных, он заставлял ни думать ни о ком, кроме себя. Он по-настоящему о ней заботился и она чувствовала, что ему не всё равно. Это была причина, по которой до сих пор она не могла смириться с произошедшим. Сердце атаковало мозг воспоминаниями, приводя ещё тысячу аргументов в его пользу и задавая один-единственный вопрос: «Почему?».
Корвенал
Столица скрытых миров
— Я возражаю, советник Бланш! — голос Россета Дорреро, Второго Оратора прозвучал в сводах просторной белокаменной солевой пещеры, потолок которой уходил высоко вверх. — Исполнительному кабинету нужны более логичные доводы, почему они должны завернуть исследование перспективной с их точки зрения области науки.
— Но мы не можем им всё рассказать, советник Дорреро! — Бланш Лейси, Первый Оратор и глава Верховного Совета встретилась с недовольным взглядом Россета. — Все наши схемы и расчёты ориентированы на будущее. Любая лишняя информация вредит. Мы не обязаны отчитываться перед исполнителями! — железным голосом выдала она.
— Осторожнее, Первый Оратор, — предостерегающе прозвучал голос Россета. — Я всё-таки оттуда, — оставшиеся девять советников, затаив дыхание, следили за перепалкой.
— Значит вам не составит труда разобраться с Исполнительным кабинетом, — тут же воспользовался ситуацией Первый Оратор.
— Я-то с ними разберусь и смогу найти, что сказать и сделать, — уверенно произнёс Второй Оратор. — Проблема останется. Исполнительный кабинет хочет власти и недовольство там нарастает. Мы видим и рассчитываем будущее, но они наше настоящее! Исполнительный кабинет принимает нужные законы и полностью отвечает за жизнь во всех скрытых мирах. Им некогда заниматься высокими материями. Им нужна конкретика. И я думаю, они заслуживают немного большего доверия и доступа к информации…
— Второй Оратор…, - попыталась урезонить его Бланш.
— Я ещё не закончил, ара Бланш, — гневно бросил взгляд на неё тот. — За последние полгода Исполнительный кабинет тормозил половину неоходимых нам законов и решений, что гораздо больше, чем за последние десять лет вместе взятые! Я считаю, что пора говорить о кризисе. И пока мы не разрешим внутренний кризис и не наладим отношения с Исполнительным кабинетом, заниматься будущим опасно для жизни. Нашей в первую очередь.
— Второй Оратор, не преувеличивайте и не принимайте песчинку за песчаную бурю. Исполнительный кабинет и раньше сопротивлялся, отказываясь следовать нашим решениям, но мы всегда находили способ их уговорить или заставить.