— Мы едем в Наикрау. Возможно, там на месте, сможем всё выяснить. Наша цель — столица. А ты, — обратился он к Волльбеку, — на юго-восток. Собирать армию. По-моему, пора поменять власть в стране. А недовольных там как раз очень много.
— Понял.
— Терпеть не могу быть пешкой в чьей-то шахматной партии, — Троэлсен был спокоен, но от этого спокойствия было как-то не по себе. Словно туман, укрывший бурю. — А сейчас у меня именно такое ощущение, — в руках Троэлсена что-то хрустнуло.
— Что будем делать? — задал вопрос лидеру Ториами.
— Едем в Наикрау. Если приказы отдаются сразу туда, возможно, мы сможем выйти на заказчиков. Ты отправляешься на юго-восток собирать армию, — обратился он к Ториами. — Мы же не хотим конца света, поэтому смена власти должна исходить от народа.
— Будет сделано.
— Ненавижу чувствовать себя участником игры, о правилах которой мне не рассказали, — ровная интонация Макдары скрывала вулкан, готовый взорваться в любую минуту.
Бинар
Секвана, Варанаси
Три часа ночи. Дверь, закрытая на один замок. Небрежно брошенная куртка на входе. Гемини оглядел квартиру в поисках нежданных гостей.
— Подозрительно поздно приходишь, — прокомментировал кто-то с кухни.
— Я прихожу тогда, когда считаю нужным, — сделал ответный выпад Гемини и пошёл в направлении смутно знакомого голоса.
Трёхдневная щетина, взлохмаченные волосы, расстёгнутые верхние пуговицы рубашки и океан безнадёжности во взгляде. Гемини потребовалась почти минута, чтобы узнать друга.
— Кей? — глазам не поверил он.
— И тебе привет, — сухо поприветствовал его тот, осушая бокал.
— Что ты тут делаешь?
— Я ушёл из спасателей, — пояснил он, наливая себе ещё.
— И пришёл ко мне, чтобы надраться?
В повисшей тишине бокал завис в воздухе и после пары секунд колебаний был поставлен на стол. Кей опустил голову.
— Я так виноват перед ней, Гем, — тихо произнёс он, играя бокалом и не поднимая головы. — Она столько сделала для меня, а я… а я… — слова давались ему тяжело. Гемини сел напротив, — вёл себя как полный кретин.
— Очень самокритично, — не удержался от колкости Гемини. — И я рад, что до тебя, наконец, дошло то, о чём я тебе раньше говорил, но… Виноват не только ты. Вами играли. Это была чётко спланированная и подстроенная операция.
— Да неужели? — повысил голос Кей и ударил бокалом по столу, так что жидкость оттуда расплескалась на стол. — Гем, когда мне показали её досье, я мог всё ей рассказать! — он поднялся из-за стола. — Мог, но не сделал! — громом раздались его слова на кухне. — Конечный выбор был за мной! — он ткнул себя пальцем в грудь. — Я предал её доверие! Я, а не кто-то другой!
Звук разбитого стекла. Кей швырнул бокал о стену.
— Тебя заставили ей не поверить! В той ситуации ты просто не мог поступить по-другому! — не сдавался Гемини. — Думаешь, твой арест и последущая погоня случайностями были? Они готовили почву для твоих сомнений! Достаточными, чтобы в нужный момент ты поверил разведке, а не жене!
— Можно подумать, потом я вёл себя лучше! — он снова сел. — Я похоронил наши отношения ещё до того, как мы окончательно расстались, просто потому, что посчитал это логичным! Сколько минут, часов, недель было потеряно! И всё это время я мог бы провести с ней! А чем занимался я? Бежал от неё, от себя, от чувств! Очень благородный поступок.
— Ты не знал, как себя вести, и выбрал наиболее приемлимый на тот момент вариант.
— С каких это пор недоверие и игнорирование — наиболее приемлимые варианты?
— Тот Кей на тот момент времени не мог выбрать что-то другое. Он не понимал того, что знаешь ты сейчас.
— А ещё был слеп, глух и нем. Не видел того, что она для меня делала, принимал всё как должное. Не показывал своих чувств, не говорил о том, что происходит…
Кей полностью ушёл в себя, предавшись воспоминаниям.
— Представляю, как она меня ненавидит сейчас. Я вполне заслуживаю этого, — он тяжёло вздохнул. — Я бы многое отдал за второй шанс. Но ведь это утопия — быть с ней рядом, — он поднялся и собрался выходить из кухни, когда остановился в дверном проёме. — Знаешь, что я считаю нашим самым счастливым моментом? — и, не дожидаясь ответа, выдал — Пребывание на Светоче и Даркаре. Только мы и никого рядом. Мне кажется, умри мы тогда, мы бы умерли счастливыми, и не было бы всей этой… боли.
Утренние часы в холодных лучах ноябрьского солнца. Смех и голоса на детской площадке. Внимательно наблюдающую за ними фигуру Суриндер вычислил не сразу. Человек опёрся на дерево, а его одежда почти сливалась с голыми стволами и остатками роскошной листвы. Однако раньше, чем он успел обдумать первую реплику, его окликнули:
— Шальке? Ты? — наблюдавший с радостью на лице отделился от деревьев.
— Лиарават!? — подбежал к нему Суриндер. — Что ты тут делаешь?
Радость на лице Кея сменилась грустью и растерянностью.
— Не знаю… Меня ноги сами сюда принесли, — задумчиво произнёс он. — Наверное, ищу то, что потерял, — и сменил тему. — А ты куда?
— На работу, — указал направление Суриндер. — Я женился недавно, но из-за постоянных авралов никак не могу выбраться на медовый месяц.