Вдруг его осенило:
– Все! Вспомнил, придумал. Я придумал, Валерка!
Подскочившему в несколько прыжков Канделяброву Сергей Сергеевич пояснил, что шанс выбраться из столь гостеприимного места имеется более чем значительный. Необходима лишь определенная доля везения и обычный городской телефон.
Зайдя в вычурное сооружение дачи, приятели для начала поинтересовались у вспомогательных служб, во сколько будут кормить, затем Канделябров, отвлекая внимание, пустился в разного рода телевизионные размышления, а Сергей Сергеевич под видом поиска туалета отправился искать телефон.
«Только бы она не поменяла номер», – пронеслось в его разгоряченном мозгу.
Номер принадлежал давней знакомой Флюсова – Полине Красильниковой, последнее время работавшей руководителем одного из ведущих управлений Администрации Президента Пельцина. Ее дача находилась где-то неподалеку, и писатель был почти уверен, что если на данный момент она находится именно там – успех данного предприятия почти гарантирован.
Везение не может быть постоянным, невезение, к счастью, тоже – Красильникова оказалась в нужном месте. Трех минут разговора хватило для прояснения ситуации, а еще через три четверти часа джип, принадлежащий гаражу Управления делами Президента, уже настойчиво сигналил у дверей дачи Златопольского.
Вождю тут же доложили, он куда-то позвонил, после чего его настроение резко изменилось. Он лично выскочил на крыльцо в тапочках на босу ногу, в своих любимых тренировочных штанах с оттянутыми коленками и громко завопил:
– Что же вы так рано покидаете мои скромные владения? Извините, друзья, был занят. Заканчивал свой последний труд о перспективах развития экономики развивающихся стран.
– Ничего, ничего, Казимир Карлович. Мы понимаем.
– Я надеюсь, вы не скучали? Претензии к обслуживанию есть?
При этих словах переглянулись сразу две пары глаз, у Финакова екнуло сердце, а у Махрюткина похолодел затылок.
– Нет, все было отлично, – весело сказал Флюсов.
– Не забудьте, ждем вас завтра на съемки, – грустно дополнил Канделябров.
– Забыть? Да вы что? Я никогда ничего не забываю. Я могу сейчас до секунды воспроизвести весь процесс подготовки к выборам в 1993 году. Вон Сергей Сергеевич не даст соврать. Он – молодец. Как они лихо все замутили! Без всяких там «Видео-Интернешнл», без суеты, скромно, интеллигентно и главное – почти без денег. Взяли и обеспечили мою победу.
– Чисто тогда сработали, – согласился писатель.
– А помнишь, Сергей Сергеевич, как Савотин одолжил мне свой красный пиджак, и я в нем говорил об отношениях мужчины и женщины?
– Разумеется, помню. Однако, Казимир Карлович, нам, к сожалению, пора ехать.
Полина Викторовна вышла встречать уважаемых людей в новом итальянском брючном костюме лилового цвета, брильянтовых серьгах и пренебрежительной улыбкой на лице.
– Спасибо тебе, дорогая! – Флюсов чмокнул сорокачетырехлетнюю функционершу и нежно несколько секунд подержал за талию.
– Слушайте, что происходит? Ваш приятель Златопольский совсем с ума спятил? Ладно, потом расскажете. Прошу в дом. Обед ждет.
Комсомольская юность госпожи Красильниковой прошла в одном из районных комитетов центра Москвы. Затем она поступила во Всесоюзный заочный юридический институт, где при одном из редких его посещений познакомилась с человеком из ближайшего окружения Бориса Николаевича Пельцина. Это во многом и определило ее дальнейшую головокружительную карьеру. Не ахти какой внешности, женщина сумела на сто двадцать процентов использовать свой интеллектуальный потенциал и к настоящему моменту обладала достаточным влиянием в высших эшелонах власти.
– Что будете пить, господа мужчины? Из крепких напитков советую вам «Джонни Уокер. Блю Лейбл». Мне его доставляют прямо из ресторана «Царская охота».
Сергей Сергеевич сделал удивленное лицо и спросил:
– Как поживает Аркаша Новиков? По-прежнему бодр и весел?
– А чего ему сделается? Я к нему иногда главного пожрать привожу.
Здесь у Полины Викторовны зазвонил телефон – на проводе находился один из главных финансистов страны – Морис Перезовский – человек богатый и важный. Извинившись перед гостями, она поговорила с ним всего полторы минуты, резюмируя телефонную беседу следующими словами:
– Вот человек! С утра до вечера ест только одну гречневую кашу – до чего хочет казаться русским.
– А зачем?
– Ну хочется ему. Хочется и колется.
– А почему колется?
– Он знает. И оттого ест каши еще больше.
Нытье Канделяброва вскоре всем надоело настолько, что Красильникова дала указание отправить его в Москву.
– Сергей Сергеевич, ты-то задержишься у меня ненадолго? Сейчас баньку затопим.
– Легко.
