– Пожалуй, вы правы, – согласился частник и прибавил газу.
Домашняя обстановка квартиры всенародно любимого поэта шахматистке не понравилась.
«Слишком уж пафосно все как-то…» – подумала она.
Войдя в фойе Концертного зала имени Чайковского, Флюсов остановился как вкопанный.
– …В настоящее время в России нет молодежной политики, – усиленный рупором до боли знакомый голос, периодически сопровождающийся грохотом аплодисментов, привел Сергея Сергеевича в состояние радости. – Главная задача молодежной политики МППР – переломить эти негативные тенденции, предложить молодежи полноценную идеологию, открыть ей новые жизненные перспективы, помочь вписаться в современное общество!
Сергей, бесцеремонно расталкивая толпу зевак, окружившую взгромоздившегося на небольшой табурет с велюровой обшивкой политического деятеля, попытался приблизиться к нему, а заодно и поприветствовать.
– Цель нашей партии… – здесь Казимир Карлович сделал паузу. – Вы все представители общества, в котором по моей модели его развития будет обеспечено равенство возможностей между любыми гражданами. Потому что, по большому счету, место, которое занимает каждый индивидуум в социуме, в первую очередь должно зависеть лишь от его умственных, организаторских и, что самое главное, нравственных способностей и характеристик.
– А скажите, – донесся голос из толпы, – какова роль государства в решении этого вопроса?
– Первое, что необходимо сделать, – это принять закон о молодежи, обеспечивающий для нее необходимые права и обязанности. Создать общенациональную организацию под эгидой государства для воспитания детей и молодежи в духе высокого патриотизма, национальной гордости, а также в духе трудолюбия, гуманизма и демократии. Надо восстановить все формы бесплатного образования и вернуть молодежь за школьные и студенческие парты.
– Хорошо! – крикнул абсолютно лысый, с седеющей бородой мужчина, стоящий в первом ряду. – А как быть с армией?
Карлович вытащил из кармана салфетку, на прошлой неделе похищенную им из одного центрального ресторана, и быстро промокнул могучую шею:
– Я утверждаю, что особое внимание следует уделить подготовке молодежи к службе в Вооруженных силах России, качественному улучшению допризывной подготовки юношей и их патриотическому воспитанию. Для этого необходимо развернуть для юношей и девушек систему военно-спортивных лагерей, где они могли бы в летнее время совершенствовать свою физическую подготовку, учиться необходимым навыкам самозащиты и готовиться к службе в Вооруженных силах.
«Ты посмотри, – подумал писатель-сатирик, – вот ведь хитрован! Любое мероприятие – свое или чужое – всегда использует себе на пользу».
Он решил дождаться окончания митинга и выяснить у партайгеноссе, как идут дела со съемками фильма.
Карлович был немногословен.
– Понимаешь, в чем дело, – сказал он Сергею. – Я не могу думать обо всем и обо всех постоянно. Если хочешь, пойди пообщайся с моими помощникам – Финаковым или Махрюткиным.
Сергей Сергеевич решительно отказался задавать вопросы своим недавним стражникам.
– А-а… Я тебя понимаю. Учти, гонор – это дело такое… А вообще-то, поедем-ка лучше со мной в Госдуму, развлечемся.
Сергей недоуменно дернул головой и вскинул брови:
– Казимир Карлович, на часах, между прочим, двадцать один ноль-ноль. Хотя с другой стороны, концерт уже заканчивается и делать мне здесь абсолютно нечего.
– Вот и отлично.
– Ну, хотя бы объясните, для чего в столь поздний час вы направляетесь в главный законодательный орган страны?
– Понимаешь, у одного из моих депутатов в очередной раз кокнули помощника. Конечно, оба они – и депутат и помощник – мне, по большому счету, до лампочки, но надо же поддерживать во фракции жесткую партийную дисциплину.
На первом этаже здания группу под предводительством Златопольского, состоящую из восемнадцати человек из личной гвардии вождя и его самого ближайшего окружения, встретил юный и застенчивый депутат от мануальных партократов – Венедикт Семенов.
– Казимир Карлович… – начал он и заплакал, – уничтожили, суки, четвертого моего помощника. И это за какие-то полтора месяца. Пойдемте помянем беднягу.
– Конечно, конечно, – вежливо согласился Златопольский. – Как же… Помню его, хорошо помню. Он у нас представлял какую группировку?
– Питерскую, – скромно вставил Махрюткин.
– Михалыч, сегодня же распорядись, чтобы послали материальную помощь в колыбель революции. Не забыть никого: жену, детей, любовницу, товарищей по работе.
– А вы сами не поедете туда?
– Венечка, я бы с удовольствием, но у меня же времени в обрез. В том смысле, что никогда его не хватает.
Поминальный сходняк закончился далеко за полночь – офицеры охраны Государственной думы даже не хотели кое-кого из нее выпускать.
– Вы же без всяких документов, да и к тому же пьяные, – объяснил старший из них свое волюнтаристское решение.
