Зажженный фонарик валялся на земле. Не знаю, забыл он его или оставил exprofeso. В любом случае он оказал мне этим большую услугу. Я подобрала пустую корзину и зашагала вперед. Посмотрела на часы: четверть первого. Я не знала, сколько времени мне понадобится, чтобы добраться до дому. Если, конечно, найду дорогу. Луна иногда выглядывала из-за облаков, но большую часть пути я шла в тумане. Несмотря на фонарик, я еще не раз споткнулась. Наконец я увидела вдалеке свет и направилась в его сторону, пытаясь угадать, откуда он идет. Мне пришлось перебраться через три или четыре проволочных заграждения, луг, картофельное поле, еще одно поле, засаженное не то свеклой, не то турнепсом. И только тогда я вышла на дорогу, которая вела прямо к источнику света. Раньше я предполагала, что это усадьба, но теперь стало ясно, что это что-то другое: слишком много света и шума. "Сидрерия, наверное", - подумала я. Подойдя поближе и увидев вывеску, я поняла, что это был публичный дом.
Мое появление вызвало большой интерес. Как только я открыла дверь, головы одна за другой начали поворачиваться в мою сторону, и вскоре все, кто был внутри, уже с изумлением смотрели на меня. Смех и разговоры стихли, и на несколько мгновений мощный голос Тины Тернер полностью завладел пространством: "Wedon'tneedanotherhero...", - пока чья-то рука не заглушила и его, убавив звук.
- Что с тобой сделали, детка?
Из-за стойки вышла мне навстречу пятидесятилетняя старуха. Толстая, размалеванная, вымя болтается в огромном вырезе, и при каждом шаге бренчат бусы и браслеты. Наверняка хозяйка заведения.
-Детка... Бедняжка... Мужчины иногда такие свиньи! - она повернулась к своим клиентам. - Просто свиньи вонючие!
Теперь стало понятно: она решила, что меня изнасиловали. Впрочем, что еще она могла подумать, увидев меня в такое время в таком месте и в таком виде - промокшую, всю в грязи, в разорванной одежде, с измазанным кровью (это я увидела позднее в зеркале) лицом.
- Что вы на нее уставились, пни? Вам делать нечего? И включите музыку, тут не больница!
Она забрала у меня корзину и обняла за плечи, ласково приговаривая:
- Пойдем, милая, пойдем, девочка, пойдем со мной.
Она увела меня в комнату за стойкой, сняла с меня мокрый плащ, умыла, усадила в кресло, разула, включила и поставила рядом со мной электрический обогреватель.
- Тебе лучше совсем раздеться, а то схватишь воспаление легких. Сейчас я принесу тебе чистую одежду.
Я отрицательно помотала головой.
- Не хочешь? Почему? Послушай, я не собираюсь давать тебе наши платья. У меня есть и другие.
Я снова помотала головой.
- А что ты хочешь? Хочешь кофе? Или коньяк, или вина? Апельсиновый сок? Ай, детка, все мужчины одинаковы, все мерзавцы. Но все пройдет, все пройдет, милая. Хочешь, позвоним в больницу? Вот телефон. Или хочешь позвонить в полицию? Нам это очень некстати, но если хочешь... Или домой? Может быть, тебя там ждут? Хочешь, я позвоню? Если ты не в состоянии, я сама позвоню и их успокою...
Я попросила ее никуда не звонить и, если можно, принести мне кофе.
В справочнике я нашла телефон такси, набрала его и, только когда меня спросили, куда за мной приехать, сообразила, что не знаю где я, и обратилась с этим вопросом к хозяйке, которая вернулась с кофе.
- Клуб "Венус". По дороге в Мартичипи.
Я пила кофе, а она сидела напротив меня, прикасаясь к моей руке длинным красным ногтем, словно не решалась взять меня за руку.
- Не надо было вызывать такси. Любой из наших клиентов тебя отвез бы. Сама я не могу и к тому же обязана постоянно здесь находиться, но ребята все свои, им можно доверять.
Я поблагодарила и сказала, что не стоит беспокоиться.
- Понимаю... После того, что с тобой случилось... Я тоже, не сейчас, а раньше...
Она начала рассказывать истории из своей жизни.
Когда пришло такси, она принесла мой плащ и туфли, проложенные изнутри газетной бумагой, чтобы быстрее сохли.
- У тебя есть деньги? На такси, я имею в виду.
Я сказала, что есть. Она проводила меня к выходу другим путем, нам не пришлось проходить через общий зал.
- Ладно, до свидания, всего тебе хорошего. Если что-то будет нужно, знаешь где меня искать. Такие , как ты, сюда, конечно, не приходят, но я хочу сказать... В общем, у тебя здесь есть подруга.
Слеза размазала тушь и оставила черный след на щеке. Таксист, к счастью, ни о чем меня не расспрашивал. Наверное, ехал и думал: что это за шлюха такая, со старой корзиной и в грязном плаще. Домой я вернулась в двадцать пять минут третьего. Трикорнио ждал меня на своем месте.
***
Будильник я заводить не стала и на следующее утро проснулась очень поздно. Проснувшись, позвонила на работу, сказала, что плохо себя чувствую и не приду. Наполнила ванну горячей водой, пошла в спальню, взяла трикорнио и, вернувшись в ванную, примерила его. Черное сияние над моим лбом.