Разные мысли приходили в голову Ахмета в тесной каталажке, но больше всего он жалел свою родину. Он вспоминал историю Казанского ханства, его распад и нашествие захватчиков; он вспоминал рассказы о несправедливостях и обидах, причиненных чужеземцами; он вспоминал свое детство в деревне - перемячи, кумыс и бешбармак; он вспоминал гонки по росистым полям и лугам на неоседланных, необъезженных жеребцах; он не забыл коллективизацию. В одиночестве обледеневшего карцера, в кромешной тьме, погруженный в немое оцепенение Ахмет был распластан на земляном полу. Ни крысы, снующие вокруг его лица, ни могильная тишина, ни снежинки, проникающие через узкое, забранное решеткой окно, не могли отвлечь его от горестных мыслей. Проходили часы, казалось, что он грезил. Ему стало безразлично все, даже его сверхъестественный дар, присутствие которого постоянно теребило его сознание. "На что я способен?" наконец задал он себе вопрос и почувствовал, как медленно отделился от пола и поднялся к потолку. Его тело уперлось в шершавые доски. "Что за ерунда? Я стал легче воздуха?" спросил он себя, хотя подсознание объясняло ему, что дело не в этом. Oн немного опустился и стал плавать от стены к стене, наслаждаясь своим новым состоянием, пока голова его случайно не прошла через кирпичную стену и высунулась наружу. Ослепительный луч прожектора, направленный на здание изолятора, мешал ему видеть. До него доносились суета и возгласы караульных, и злобное рычанье овчарок. Чистая и безупречная пелена свежевыпавшего снега покрывала землю, столбы и колючую проволоку. Снежинки неторопливо садились на его непокрытую, коротко стриженую голову, но не таяли. У Ахмета захватило дух. "Как это может быть? Может я не живой? И почему нет механического сопротивления среды? Я ведь вполне материален." Он потерял способность удивляться. Он раздумывал и размышлял, не заметив, что полностью оказался снаружи и дрейфует, поднимаясь выше и выше, по направлению к ближайшей сторожевой вышке. "Куда?!" услышал он грозный окрик. За этим последовало клацанье затвора и гремящий выстрел. Он ощутил попадание, не причинившее ему никакого вреда, и продолжал подниматься. С соседней башни на него нацелился второй прожектор и так в перекрестье лучей охранники вели по нему винтовочный огонь, пока он не скрылся в гуще низких туч. Там в холодной и липкой мгле его одежда сразу отсырела, видимость была нулевой. Его полет продолжался. Потом через редеющие клочья тумана проступило темно - фиолетовое, усеянное крупными немигающими звездами небо и желтый диск полной луны. Земли видно не было, только зыбкая бесконечная равнина причудливых завихрений водяного пара струилась и колебалась под его ногами.
Казалось, что ничего другого не существовало в мире, кроме огромной праздничной луны над его головой. "Как бы туда попасть?" мелькнуло в его сознании и в ту же секунду он стоял на ее поверхности.
