…Перед отъездом она все-таки выбрала часок, чтобы сбегать к своим дубам — попрощаться. Сколько помнила себя Дианка, она всегда приходила сюда и с горем и с радостью. И всегда они утешали ее: Дон-Кихот, и Санчо Панса, и Разбойник. Кругом деревья уже стояли голыми, а дубы все еще зеленели, не хотели сдаваться злой зиме. Лишь у Дон-Кихота стала усыхать макушка и теперь грозно торчала в небе, как нацеленная на кого-то пика. А Разбойник продолжал шуметь…
«Вот уеду я, — думала Дианка, — и, может быть, никогда больше не увижу своих друзей. Но нет, вы ждите меня, мои дубы. Я вернусь. Я обязательно вернусь! Жди меня, лес, жди, поляна! Ждите меня, березы и осинки, ели и сосны! Ждите меня, Веселые Ключи!»
— Анд-юша!
Он еще ни о чем не знал и привычно дрался во дворе с Вовкой Каплиным, как вдруг прямо у них над головой раздался этот знакомый голос:
— Дети, вы не видели Анд-юшу Хохлова?
Вовку сразу будто ветром сдуло со двора, но Андрюша никогда не терялся. Вот и теперь первым делом он втянул голову в плечи, чтоб не так был виден вихор на макушке, стал на четвереньки и пополз к забору. Здесь была известная только ему лазейка. Осторожно, чтоб не скрипнуло, отодвинул одну дощечку и очутился в высокой, густой траве. Огляделся: никого — и блаженно растянулся на спине. Здесь его уже никто не найдет. Даже Мария Сидоровна.
— Анд-юша! Куда же он зап-опастился?
Даже не видя воспитательницу, Андрюша хорошо представлял, как она бегает сейчас по двору, взмахивает длинными руками и зовет его. Пусть зовет. Он лежит в высокой траве, заложив руки за голову, смотрит в небо и думает про отца. Сегодня воскресенье, и отец должен приехать.
Когда детский сад жил еще в городе, а не на даче и мама по вечерам забирала Андрюшу домой, то отец приходил каждую субботу. А иногда оставался и на воскресенье, если сын его не отпускал. Лягут с отцом на диван, Андрюша уцепится за его шею руками да так и уснет. Но даже и во сне чувствовал, что отец рядом, не ушел.
А наутро они отправляются в путешествие по городу: сходят в кино, на стадион, на крепостной вал влезут, а оттуда далеко-далеко видно. Посидят, помолчат, подумают.
Вот так сидели они однажды, и Андрюша вдруг спросил:
— Папа, а ты помнишь, когда ты был маленький, а я большой, я тебя защищал от фашистов? Помнишь?
Отец засмеялся, но спросил серьезно:
— И как же ты защищал меня?
— Я возьму гранату и как брошу! Только каски во все стороны! Ты что — не веришь?
Андрюша жмурит сросшиеся, как у отца, брови, и нос у него при этом собирается в гармошку.
— Не веришь, да?
— Ну почему? Верю, да что-то не могу припомнить, когда это было.
— А! — машет рукой Андрюша. — Ты у меня, папа, большой забывака…
А потом наступает вечер, и отец все-таки уходит. Андрюша мучительно соображает, куда это он уходит на целую неделю. Вовкин папа, так тот каждый вечер дома. А мама утешает Андрюшу:
— Папа уезжает в командировку, сынок.
Отец с досадой смотрит на маму. Потом берет сына за руку и выводит в другую комнату. Возвращаясь, он с раздражением говорит:
— Зачем ты обманываешь ребенка? Ни в какую командировку я не еду. У меня другая семья, и ему лучше знать об этом.
Андрюша давно уже знает. Только никак не может понять, что значит «другая семья»? В замочную скважину он видит, как мама надевает очки: она всегда ссорится с отцом почему-то в очках.
— Я не позволю издеваться над моим сыном!
— А кто издевается, кто?
— Ты! Мало того,' что бросил нас, ты еще ходишь к нам нервы трепать!
Отец опускается на детский складной стульчик и закрывает лицо руками.
— Что же мне делать? — тихо спрашивает он.
— Совсем нас забыть!
— Но Андрюша — мой сын!
— Надо было раньше думать об этом и не заводить другую семью!
«Другая семья, — думает Андрюша, — но при чем же я? Почему я должен один сидеть в комнате и ждать, пока они наругаются? Может, я спать хочу?»
Однажды, когда отец пришел, а мамы еще не было дома, Андрюша нерешительно попросил:
— Папа, расскажи мне про другую семью.
Отец немного растерялся, но все же рассказал, и тут оказалось, что никакой «другой семьи» у него нет, а есть только «моя Ника», как сказал отец.
— Она очень добрая и веселая. Приду домой усталый, злой, а она посмотрит в глаза вот так — куда и усталость девается! И никогда не ругается, не кричит. Вот она какая, моя Ника!
«Мояника, — думает Андрюша, — как клубника. Ой, и вкусна с молоком!»
— А она тебя любит? — спрашивает он строго.
— Мне кажется, да.
— А меня?
— Очень. Иначе разве бы присылала она тебе подарки?
Андрюша задумывается. Что правда, то правда. Мояника каждую субботу присылает ему с отцом подарки. И что всего удивительнее, каждый раз именно такой, какой хочется Андрюше больше всего. Как будто ей кто по телефону сообщает.
— А знаешь что, папа, — предлагает Андрюша, — если она такая хорошая, твоя Мояника, ты приведи ее, и будем жить вместе.
Отец смущенно улыбается и треплет сына по стриженой голове.
— Нельзя.
— Но почему?
— Ну, почему?… Во-первых, мама не захочет.
— Маму я уговорю, — радуется Андрюша.
— Вот что, сын, — говорит отец, — забудь-ка лучше об этом и пойдем в кино.