В заключение князь Львов давал практические указания своим сторонникам:
Оставьте дальнейшие попытки наладить совместную работу с настоящей властью! Они обречены на неуспех, они только отдаляют нас от цели. Не предавайтесь иллюзиям! Отвернитесь от призраков! Власти нет... Стране нужен монарх, охраняемый ответственным перед страной и Думой правительством.10
Оскорбление, которое Родзянко нанес Протопопову на приеме в Зимнем дворце, было несомненно следствием бойкота, объявленного князем Львовым.
Отказ лидера общественных организаций от любых попыток договориться с правительством привел к тому, что и в армии, и по всей стране стали вслух говорить о насильственном устранении государя. После убийства Распутина мысль о дворцовом перевороте стала овладевать умами общества, и особенно интеллигенции и полуинтеллигенции. Даже среди членов царской семьи патриотизм не означал больше верности царствующему монарху. Убийство, бунт, растаптывающий императора и его жену, по всей стране прославлялся агитаторами как подвиг, как акт патриотического самопожертвования, сравнимый с чудом о змие, с подвигом св. Георгия, освободившего страну от постыдного рабства.
Во всем этом Дума и Прогрессивный блок как таковой не играли заметной роли. У законодательных собраний, с начала декабря, был перерыв в занятиях, и никто точно не мог сказать, когда они начнутся снова. Однако, как мы видели, председатель Думы продолжал настаивать на конституционной реформе, хотя и без всякой надежды убедить государя, расположение которого он к тому времени потерял.
§ 3. Угроза роспуска Думы.
К тому же, когда календарь отметил начало 1917 года, в переговорах между царем и Родзянко возник новый элемент. В этом году истекал срок полномочий Четвертой Думы и должны были состояться новые выборы. В прошлом, чтобы обеспечить наличие в Думе правых депутатов, правительство пускало в ход административный нажим и пользовалось содействием церковных властей. К комбинации тех же методов оно хотело прибегнуть и теперь, отпустив большие средства на широкую кампанию в печати. Штюрмер, а потом Протопопов, рассчитывали устранить из Пятой Думы не только левых, но даже тех умеренных и правых, которые показали себя такими несговорчивыми в Четвертой Думе.11
Однако надвигающийся роспуск Думы пугал и наполнял Родзянко мрачными предчувствиями не только в связи с планами правительства относительно новых выборов. Созданный летом 1915 года Прогрессивный блок надеялся воспользоваться обстоятельствами военного времени, чтобы добиться долгожданных конституционных реформ. Эту кампанию должны были поддержать общественные организации, тесно связанные с думской оппозицией. Прогрессивный блок внесением законопроектов, запросами в Думе, разоблачениями противозаконных действий правительства оказал мощную поддержку общественным организациям, которые требовали для себя более широкого поля деятельности и с осени 1915 года систематически усиливались подменить правительственную администрацию во всех главнейших сферах экономики. С другой стороны, общественные организации своими демаршами и резолюциями поддерживали конституционные требования Думы, все глубже, таким образом, вмешиваясь в политическую борьбу.12
Но если Дума будет распущена, не добившись даже скромной уступки в виде создания "правительства доверия", все усилия пойдут прахом. К моменту избрания новой Думы война может окончиться, общественные организации будут распущены, и может быть даже им придется отчитываться в реальных или вымышленных злоупотреблениях, которые могли иметь место при расходовании правительственных средств. Кроме того, те, кто так уверенно твердил, что без конституционных реформ победы не добиться, будут дискредитированы событиями и станут посмешищем в глазах общества. Если престиж либералов упадет, это откроет дорогу реакции, и поэтому, по мнению Прогрессивного блока, такого поворота событий надо избежать любой ценой. Для Прогрессивного блока политическое поражение на этой стадии событий означало крах. Что бы ни случилось после войны, своих политических целей надо было добиваться, пока война идет, иначе ничего хорошего ждать не приходилось. Ходили слухи, что после окончания войны, особенно в случае победы, конституция 1906 года будет отменена; было известно, что бывший министр внутренних дел Н.А. Маклаков подготавливает царский манифест об этом. Но даже если, согласно другим слухам, сам государь по своей воле после войны и согласится на желаемые конституционные реформы, это вряд ли послужит политическим преимуществом для оппозиционеров Четвертой Думы - могут появиться новые силы, с менее радикальными социальными идеями, чем у кадетов и их союзников по Прогрессивному блоку. Вот почему либералы неустанно внушали правительству и царю, что после войны революционная деятельность возобновится с новой силой. Тогда, утверждали либералы, не только будет сметена с лица земли самодержавная власть, но и все умеренные прогрессивные силы вместе с ней, и страна будет ввергнута в анархию.13
