Один сплетя, себе он надеваетНа кудри русые. Затем другойПлесть из цветов роскошных начинает,Меж ними ветви с ловкостью большойДерев пахучих, нежных заплетает,Промолвив: «Этим же своей рукойЕй обовью головку золотуюКогда придет, а после поцелую».CCCXLIVТак Мензолы своей все дожидалсяНапрасно он: она еще спала;Цветы сбирая, мальчик развлекался —И скука ожиданья не гнела,Он взором к лесу часто устремлялся —Туда-сюда: вот-вот, она пришла;Глядит и внемлет; лист зашевелитсяНа кустике — уж Мензола помнится.CCCXXLVНо больше трех часов так миновало,А Мензолы все было не видать.Он столько ждал, что солнце уж пылалоТак яростно, что тяжело дышатьОт жару было, и его нималоЦветы, венки не стали развлекать,Он тосковал, он ужасов боялсяИ взорами испуганно метался.CCCXLVIИ начал он: «Увы! — в душе взывая. —Что может это значить? Нет ее!»И, мысли странные перебирая,Искал унять смятение свое.Случайностей родилась в мыслях стая —Обильно ими всякое житье, —И, жаждая любой такой причины,В уме он строил всякие картины.CCCXLVIIЧас близился к вечерням. ПодступилаМгла сумрака, и день уж угасал,А Мензола так и не приходила.Терзался Африко и горевал,Растерянный; на сердце смутно было,Когда, решившись уходить, сказалПечально он: «Быть может, повстречалисьПодружки по дороге, привязались —CCCXLVIIIДа, может быть, ее и удержали,И, значит, мне б ее напрасно ждать.И вижу — звезды ночи замерцали,А путь еще далекий мне держать.И в этой чаще странной пусть печалиИ ожидания смешны, — опятьСюда вернусь я завтра же с рассветом».И он пошел на холм в решенье этом.CCCXLIXПроснулась Мензола часу в девятом,Исполнена страданий и скорбей.В ее уме, сомненьями объятом,Вставала мысль, одна другой страшней.Она металась, как в кругу заклятом,И просто мысль не приходила ейО данном накануне обещаньеВновь к Африко вернуться на свиданье.CCCLНо так раскаянье и сожаленьеВладели ей, что помогли решить:По договору — утра приближеньеВстречать вдвоем — и вовсе не ходить;Но всей душой, во всем — в любом движеньеСвой грех великий постараться скрыть,Так что, когда Диана вновь вернется,В ней подозренье и не шевельнется.CCCLIНо все ж не мог из памяти сердечнойИсчезнуть Африке; к нему онаЧто миг — то льнет, любови бесконечнойИ тайного желания полна.Но так владел ей страх Дианы вечный,Что, мыслью робкой порабощена,Туда уже не смела и прокрасться,Где Африко иль где он мог попасться.CCCLII
