– Вы представить себе не можете, как это отвратительно! Он отыскивал этих тварей по всевозможным помойкам, гонялся за ними по всему свету, а когда ему удавалось заполучить очередную уродину, он запирался с ней в кабинете на целый день, а потом торжественно вставлял в свою коллекцию.
– Он их что, к-коллек-кционировал? – заикаясь, спросила Анна, стараясь отогнать возникшее в воображении отвратительное зрелище.
– Ну, разумеется. Это-то самое мерзкое. Они такие гадкие.
– Кажется, я понимаю.
– Ничего вы не понимаете! – сердито воскликнула Абигейл. – Пойдемте, я вам покажу!
– Может, не стоит? – слабо противилась Аня, почувствовав, как к горлу подступает тошнота от одной мысли о том, что предстоит увидеть.
– А я говорю – стоит!
Аби схватила упирающуюся Аню за руку и потащила за собой. Вновь очутившись на скользком полу, Анна поняла, что сопротивляться бесполезно, и покорно последовала за своим странным экскурсоводом. Аби дотащила ее до высоких двустворчатых дверей, на минуту выпустив ее руку из цепких пальчиков. И Анна малодушно подумала о том, что сейчас самое время смыться. Но Аби уже распахнула обе створки и буквально втолкнула гостью в просторный зал, залитый ярким светом, струящимся из широких окон. В первую секунду Анна зажмурилась, а когда осторожно приоткрыла один глаз, то с изумлением обнаружила, что находится в самом странном музее, какой только можно себе представить. В многочисленных стеклянных шкафах, расставленных вдоль стен полукруглого помещения, стоял единственный экспонат, повторенный сотни, нет, тысячи раз. У Ани зарябило в глазах, она снова зажмурилась и услышала над самым ухом:
– Ну как, впечатляет?
– Да, – ответила Анна и обвела взглядом стеклянные полки, на которых ровными рядами теснились глиняные кошки, похожие друг на друга, как две капли воды.
Строго говоря, кошки были довольно примитивными. Как ни вглядывалась Анна в эти одинаковые фигурки, покрытые мелкими трещинками, она не могла понять, что могло так привлекать в них маститого ученого. Обыкновенные поделки, пусть даже и девятнадцатого века, как она определила на глазок. Почтенный возраст не прибавлял им никакой ценности – дешевая игрушка с ярмарки, не более того. Иметь такую в единственном экземпляре еще куда ни шло, но такое количество…
– Сколько их тут? – не сдержав любопытства, спросила Анна.
– Ровно тысяча девятьсот девяносто девять штук, – последовал немедленный ответ.
– Одной не хватает, – почему-то заметила Анна.
– Откуда вы знаете?
– Что?
– Что не хватает одной кошки?
– Я не знаю, просто вы сказали, что их тысяча девятьсот девяносто девять. Если добавить еще одну, то будет две тысячи. Круглая цифра.
– Вы даже не подозреваете, как это важно, – вздохнула Аби. – Партия этих чертовых кошек и состояла как раз из двух тысяч штук, мой муж был одержим идеей собрать всю партию целиком.
– Обидно.
– Очень. Он не смог отыскать всего одну чертову кошку. Я надеялась, что, когда это произойдет, он наконец успокоится и переключит свое внимание на меня, – грустно проговорила девушка.
Ане стало ее жаль, но она понимала, что до сих пор ни на миллиметр не приблизилась к тому, зачем пришла, то есть к разгадке странной смерти профессора, точнее, к тому, что впоследствии произошло с его головой. Поэтому вместо слов сочувствия она спросила:
– А чем, кроме коллекционирования глиняных кошек, занимался ваш муж в последнее время, Абигейл? Какие исследования проводил?
– Не знаю. Он не посвящал меня в свою работу, считал, что я слишком глупая и все равно ничего не пойму.
– А вы не могли бы позволить мне взглянуть на его записи? В вашем присутствии, разумеется?
– Зачем это вам? А, впрочем, неважно, вы все равно не увидите его записей.
Анна даже не обиделась. Что ж, она получила по заслугам, пытаясь влезть в чужую жизнь и работу. Аби имела полное право ответить таким образом. Но оказалось, что дело совсем в другом.
– Понимаете, я бы с удовольствием показала вам записи Шона, раз вы работали с самим мистером Грином, но они исчезли, и показывать мне попросту нечего, – развела руками Аби.
– Как это исчезли?!
– Ну, стерлись… из памяти компьютера. Шон с удовольствием пользовался им во время работы, а после его смерти оказалось, что все исчезло.
– Может быть, он сам стер их?
– Нет. Они были, а исчезли только через пару дней.
– Откуда вы знаете?
Абигейл замялась, но потом все же ответила:
– Это моя вина. Я полезла смотреть почту, сама не знаю зачем, и увидела письмо Шона, адресованное мне! Сначала мне стало страшно: Шон никогда не посылал мне писем по электронной почте, у меня и компьютера-то своего не было, я этим не интересуюсь совершенно. И вдруг это письмо. Представляете, что я почувствовала?
– Более-менее. А что было потом?