Была уже глубокая ночь, когда они вернулись домой. Военный совет общим решением был перенесен на утро. Несмотря на сильную усталость, Анна проснулась часов в шесть и, понимая, что больше не уснет, осторожно спустилась в кухню. Там ее ждал сюрприз в виде двух пар встревоженных и заинтересованных глаз. Очевидно, не ей одной выпала бессонная ночь: Нурия и Макс уже сидели перед дымящимися кружками кофе, ожидая ее пробуждения.
Анна рассказала друзьям все, что ей удалось узнать от Дикона, все, что случилось с Керри. Когда она дошла до истории в часовне, на лестнице, ведущей на второй этаж, скрипнула ступенька. Все трое обернулись и увидели Лельку, которая выглядела как-то странно.
– Я все слышала, – сразу же возвестила она, спустилась вниз и уселась на свободный стул, забросив ногу на ногу.
– Не могу сказать, что меня это радует, – призналась Анна.
Девочка хмыкнула и дернула плечом, отбрасывая за спину тяжелую копну спутанных волос.
– Вы все считаете, что я ни на что не гожусь, – сказала она, глядя куда-то в сторону, – и Вангелис мне, по-вашему, не пара, а между тем мы вчера добились успехов в этом, как его, НЛП. – Она посмотрела на всех, не скрывая своего торжества, и добавила: – Все именно так и было, как говорит Анна.
– О чем ты?
– Я все вспомнила! То есть почти все! Хотела рассказать еще вчера, но ты, мамочка, достала меня своими предостережениями, и я решила ничего не говорить.
Анна все больше хмурилась, Макс барабанил пальцами по столу, обоим не давала покоя мысль, что в эту историю оказались замешанными еще двое – почти дети!
– Расскажи, что ты вспомнила, – попросила девочку Анна.
– Я вошла в часовню и направилась к колоколу, но вдруг увидела, что возле него возится какая-то женщина. Я почему-то испугалась, хотя она меня даже не видела, и спряталась за колонной. Я не сразу поняла, что старушка прилаживает веревку к какому-то выступу, а когда она накинула ее себе на шею, то испугалась еще сильнее. Потом что-то произошло, и дальше я ничего не помню. Кажется, меня кто-то позвал в открытое окно. Или нет? Не помню. Но когда я очнулась, то увидела только обезглавленную женщину, толпящихся рядом людей и совершенно забыла о том, что произошло с этой женщиной на моих глазах.
– То есть Вангелису теперь известно, что старушка повесилась и… все остальное? – спросила Нурия с некоторым испугом.
– Конечно, ведь это он рассказал мне об этом, прежде чем я начала вспоминать сама, без гипноза. Но он никому не расскажет, не бойтесь.
– Ну, бояться уже поздно, – философски заметил Макс.
Лелька еще ничего не знала о смерти своей заклятой подружки, которая, как предполагала Анна, имела непосредственное отношение к несчастным случаям с девочкой. Они успели договориться, что Нурия любыми способами будет удерживать Лельку дома как можно дольше, а Макс с Анной собирались навестить того человека, который, по словам Дикона, принимал участие в осквернении трупа Сары. Место его работы давало основание предположить, что и к профессору он может иметь какое-то отношение: Сэм Уильямс работал в морге.
При морге работала контора по оказанию ритуальных услуг. Анне и Максу пришлось преодолеть заставленное венками помещение, чтобы добраться до холодильника, где хранились невостребованные трупы и проводилось бальзамирование покойников. В подсобке, сразу за центральным залом, они увидели женщину в рабочем халате, которая занималась тем, что методично отрывала цветочные головки. Ее помощница прокалывала каждый оторванный цветок проволокой и плотно прикручивала к огромному остову венка. У их ног уже валялась целая гора толстых зеленых стеблей со смятыми листьями. Анна содрогнулась от этого зрелища и отвела глаза в сторону. Макс поспешил взять инициативу в свои руки и спросил у женщин, как им найти Уильямса.
– В морозилке он, где ж ему еще быть? – пожала плечами помощница. – А он вам зачем?
– По делу, – ответил Макс, намереваясь пройти в дверь, на которую указала женщина.
– Если бальзамирование заказать хотите, то с Сэмом лучше не связывайтесь! – крикнула она им вдогонку.
– Почему? – спросила Анна, оборачиваясь.
– Так пьет он по-черному. Почитай и не просыхает никогда. Руки дрожат, простейший разрез сделать не может, а уж зашивает и вовсе вкривь и вкось. Вон Бетти попросите, она лучше сделает, – женщина кивнула на по-прежнему молчащую напарницу, которая не выразила ни тени заинтересованности в потенциальных заказчиках.
Анна поблагодарила и побыстрее вышла из подсобки, чтобы избежать дальнейших расспросов, касающихся бальзамирования трупов.