Он нашел это забавным, и я понял, что все в порядке. Сын простил меня. Чудесный мальчик, мой Деймон, каждый родитель такому порадовался бы. Я вдруг вспомнил о своей жене, Марии, и при мысли, что она не может видеть, каким стал наш сын, на душе у меня сделалось гадко.
– Нана выполнила твою просьбу, Деймон. Поверь, мне очень жаль. Я мечтаю оказаться завтра на твоем концерте, ты ведь сам это знаешь, но обстоятельства складываются не в нашу пользу, приятель.
Деймон тяжело вздохнул.
– Мечты, мечты... – пробормотал он.
Одна из любимых поговорок его прабабушки. Я слышал ее сотни раз, начиная с самого детства.
– Накажи меня за это, поругай.
– Да ладно, пап. Все в порядке, – ответил Деймон и опять вздохнул. – Я ведь понимаю, тебе надо работать, и скорее всего у тебя очень важные дела. Просто нам от этого часто бывает грустно. Сам знаешь.
– Я люблю тебя и приеду, как только смогу. И постараюсь во что бы то ни стало прийти на твой следующий концерт, – произнес я.
– Ловлю тебя на слове, – сказал Деймон.
– Я сам ловлю себя на слове, – ответил я.
Около семи тридцати вечером того же дня я все еще работал в здании полицейского участка в Брентвуде. Я чувствовал себя смертельно уставшим, когда наконец оторвал глаза от толстенной стопки отчетов о расследовании варварских преступлений, совершенных в девяти городах Западного побережья и одного – в округе Колумбия. Описания убийств нагоняли на меня жуткий страх, и, разумеется, не потому, что я верил в вампиров.
А потому, что верил в существование зверств, проделываемых некоторыми людьми над своими собратьями: в свирепые укусы, садистские повешения, освобождение убитых от крови, натравливание на жертв тигров. Мне до сих пор так и не удавалось понять, что представляют собой убийцы, я не мог вычислить мотивы их поведения. По сей день не справлялись с этой задачей и бихевиористы из научного отдела ФБР. Потому-то и по ряду других причин Кайл Крэйг и решил срочно приехать сюда – принять в расследовании личное участие. Кайла эти убийства тоже приводили в полное замешательство, ничего подобного мы еще не видывали.
Джамилла подошла к моему столу примерно без четверти восемь. Она работала в другом кабинете, в противоположном конце коридора. Сегодня и ее восхитительное лицо выглядело утомленным.
Работа полицейского отличается одной особенностью: во время расследования жестоких убийств уровень адреналина в крови детектива значительно возрастает и автоматически обостряются чувства. Возрастает и привлекательность, что нередко приводит к непредвиденным осложнениям. Я не раз испытывал подобное на себе, Джамилла, наверное, тоже. По крайней мере она вела себя именно так. Может, поэтому, общаясь друг с другом, мы старались не забывать об осторожности.
Я немного подался вперед и почувствовал легкий аромат духов.
– Я должна вернуться в Сан-Франциско, Алекс. Еду в аэропорт прямо сейчас. Можете просмотреть с Кайлом записи, которые я сделала, изучив некоторые дела. Знаешь, к какому я пришла выводу? Убийства совершены не одними и теми же людьми. На сегодня я в этом убеждена.
– Почему ты так считаешь? – спросил я.
Признаться, мне в голову приходили те же самые мысли. Хотя как-нибудь обосновать свою догадку я был не в состоянии, она возникла как бы сама по себе, словно вытекала из длительного анализа накопленных у нас материалов.
Джамилла потерла и слегка наморщила переносицу. Ее гримасы заставили меня улыбнуться.
– Модели поведения постоянно меняются. Это особенно заметно, если сравнивать последние убийства с преступлениями годичной или двухгодичной давности. Раньше убийцы действовали крайне осмотрительно. В недавних случаях – небрежно и более жестоко.
– Не могу не согласиться. Я еще раз внимательно просмотрю все дела. Кайл и его люди в Квонтико – тоже. Тебя беспокоит что-нибудь еще?
Джамилла на мгновение задумалась.
– Сегодня утром поступило сообщение о другом странном преступлении. В похоронном бюро в Вудленд-Хиллз. Кто-то надругался над одним из тел. Возможно, подражатель. Я оставила для тебя папку с документами. Ну, я побежала, а то опоздаю на следующий рейс... Будешь звонить?
– Конечно, буду. Даже не сомневайся. От меня так просто не отделаешься.
Джамилла махнула мне рукой и зашагала прочь подлинному коридору.
Провожая ее взглядом, я чувствовал себя прескверно.
Джем.
Через десять минут после ухода Джамиллы, спешившей в Сан-Франциско, у моего стола появился Кайл. Сейчас он напоминал потрепанного временем профессора лет сорока с лишним, который только что выполз из своего кабинета в библиотеке, просидев в нем несколько дней кряду за изучением пыльных талмудов.
– Ну что, разгадал загадку? – спросил я. – Если да, я улечу сегодня же. Дома на меня за то, что я пропадаю черт знает где, и так все зуб точат.
– Я не разгадал эту чертову загадку, – ответил Кайл, зевая. – А голова у меня уже трещит. Такое чувство, что в ней образовалась дыра и что-то из этой дыры постепенно вытекает.
