— Он так ничего ему и не сказал, да?
Безысходность в ее голосе не предвещала ничего хорошего. У меня забилось сердце. Я вспомнила, что видела Дженис в церкви. Неужели она подслушала мою исповедь? Нет, вряд ли.
— Не понимаю, о чем ты, Дженис.
— Прекрасно понимаешь! — Она смотрела на меня безумным взглядом и почти кричала. — Стоишь тут со своей хорошенькой мордашкой, прикидываешься дурочкой! Ты изменила мужу! Я все видела той ночью на пляже возле дома Эллиота Хартли! Он тебя везде лапал! Разве так подобает себя вести?
Я посмотрела на Бобби, который слышал всю перепалку и уже поднялся с дивана.
— Эстер, что Дженис такое говорит? Это ведь неправда?
Я потупилась.
— Бобби, я…
— Как ты могла?
Было видно, что он потрясен до глубины души. Я подбежала к нему.
— Я собиралась все рассказать, но ты заболел, и… Бобби, я не хотела причинить тебе боль, я не хотела!
— Я любил тебя, обеспечил всем, о чем только можно мечтать, а ты отдалась кому-то, как дешевая шлюха?!
Слова Бобби били наотмашь, однако голос, отчаянный и сердитый, ранил еще сильнее. Я протянула руку, но он ее оттолкнул.
— Как ты могла меня предать, Эстер? Как ты могла?
Бобби опустился на пол и уткнулся лицом мне в колени. Я погладила его по шее, но он словно оцепенел от моего прикосновения.
— Нет, мне не нужна твоя жалость! — бросил он с неожиданной злостью. — Ступай к своему ублюдку! Я не желаю жить с лживой шлюхой!
У меня дрожали руки. Я вдруг поняла, что Дженис все еще стоит у порога, наблюдает за безобразной сценой. Бобби вскочил и начал ходить туда-сюда по комнате. Впервые в жизни я его боялась. Он схватил меня за локоть, затащил в спальню и толкнул на кровать. Я невольно сжала кулаки, глядя, как он швыряет в чемодан мои платья.
— Будешь для него наряжаться!
Потом Бобби подошел к комоду и вытащил мои ночные рубашки.
— А это для романтичных ночей!
Он закрыл чемодан и бросил его на пол, едва не задев мою ногу.
— Вот! Убирайся из моего дома!
Я расплакалась.
— Бобби, я же не сказала, что ухожу! Я не говорила, что хочу тебя бросить.
— Ты сделала это, когда переспала с Эллиотом Хартли.
— А как же ребенок? Наша дочурка? Я ее не оставлю.
— Сам воспитаю. А когда она подрастет, расскажу, что ее мать была шлюхой, которая бросила мужа и ребенка ради любовника.
И снова это ужасное слово!
— Нет, Бобби, не надо!
Он потащил меня и чемодан к входной двери. Я едва успела схватить сумочку, где лежал дневник, прежде чем Бобби вытолкнул меня на крыльцо.
— Прощай, Эстер.
