Фиалок в Ницце больше нет полностью

– Что ты делаешь? – воскликнула она, бросаясь к мужу и стараясь удержать его руку с ножом.

– Уничтожаю мусор, – ответил тот и продолжил кромсать свои картины.

Саша оторопело произнесла, беспомощно наблюдая за тем, как он уничтожает то, над чем трудился несколько последних месяцев:

– Но это не мусор, это же гениально, я чувствую это!

Илья, хмыкнув, ответил:

– Я тоже чувствовал, но это самообман. Да, работы неплохие, но вся проблема в том, что они и не хорошие. Так, серединка на половинку: все это давно было, все это сделали до меня, я не в состоянии привнести ничего нового – в отличие от ребят, которые на вилле творят подлинное, новое, сбивающее с ног и лишающее разума искусство. А это разве искусство? Это всего лишь ширпотреб, к тому же никому не нужный!

И он принялся за другую картину.

Оттащив полотно от мужа, который с зажатым в руке ножом, тяжело дыша, стоял напротив нее, Саша воскликнула:

– Ты пил? Скажи, ты пил?

Илья заявил:

– Ну, совсем немного! Но если думаешь, что я напился и стал кромсать свои же гениальные работы… Я напился и стал кромсать свои же бесталанные работы, вот и все.

Пряча картину за спину, Саша сказала:

– Ван Гог, как ты прекрасно знаешь, при жизни продал одну-единственную картину. А если бы он, как ты, все уничтожил, то чем бы теперь человечество восхищалось?

– Ван Гог себе ухо отрезал, потому что был псих, но одновременно гений. А я даже если и отрежу что, то рисовать, как он, не смогу!

Илья поднес нож к уху, и Саша метнулась к мужу. Тот, вздохнув, бросил нож на пол:

– Я хоть и напился, но не до такой степени, чтобы ухо себе оттяпывать. Даже в этом я не Ван Гог. Хотя вот в этом и проблема: я могу рисовать как он, я могу копировать его, я могу написать то, что он мог бы, но не создал, – но это все равно будет его, а не мое!

Саша упорно заявила:

– Ну, не все же ван гоги! Если бы все рисовали как он, тогда бы все быстро вышло в тираж.

Илья горько произнес:

– А я вышел в тираж, даже не рисуя как он. Я могу копировать или домысливать других, но на свои оригинальные собственные идеи я не способен. А если что и получается, так вот эта третьесортная мазня, которую так любят вешать себе в гостиную почтенные буржуа, почитающие себя великими знатоками искусства.

Топнув ногой, Саша заявила:

– Неправда! «Коней на водопое в желтом пруду» ты создал не просто как Петров-Водкин, а даже лучше его!

– Но без Петрова-Водкина я бы сам до такого не допер, это-то понятно? И без Ван Гога, и без всех, кто, живой или уже мертвый, творит. Я же могу только копировать.

– А что копия и что оригинал? Вот ты же слышал эту байку на вилле, что даже «Мона Лиза» в Лувре – всего лишь копия, а оригинал невесть где и у кого. И ведь все равно ею восхищаются миллионы и миллиарды уже какой век подряд – ею, не исключено, копией, которая для всех единственно возможный оригинал!

Илья, все же изловчившись подойти сбоку, быстро поднял с пола нож и вонзил в картину, которую пыталась спасти от него Саша.

– Но это же, согласись, не «Мона Лиза»!

И, уничтожив все, что так бешено создавал, удовлетворенно заявил:

– Вот теперь можно начать.

– Что начать? – спросила встревоженно Саша: не хватало, чтобы депрессивное состояние к мужу вернулось и он снова впал в уныние. Но, судя по его сияющему виду, это было далеко не так.

– Разработку собственной концепции: не попытку копировать или комбинировать уже имеющееся, а способ создать свое собственное, уникальное и оригинальное!

Но с этим, как показало время, были проблемы: все, что Илья, резко снизивший темпы работы, переносил на холст или бумагу, было всего лишь очередной вариацией его предыдущих работ.

Но он не унывал, усилил и без того плотное общение с обитателями виллы Арсон и пытался нащупать свою стезю.

Саша же чувствовала: даже эта изнурительная и, кто знает, может, в итоге и бесплодная работа по поиску своего эксклюзивного пути в мире искусства ей недоступна, ведь у нее вообще не было никакого пути.

Но это, как ни странно, ее не угнетало и не печалило.

Тусуясь со всеми на вилле, она очень расширила свой кругозор, многое узнала, многое пересмотрела.

Пусть они творят, а она станет гениальным критиком: для этого тоже талант нужен!

В августе на вилле были каникулы, как и по всей Франции, и Саша и Илья на взятом напрокат автомобильчике с откидным верхом отправились в путешествие: особой цели не имелось, в их распоряжении были целых пять недель, и они хотели познакомиться с Францией поближе.

Увидели на своем пути они многое (порт Марселя, папский дворец в Авиньоне, акведук в Монпелье, Смерть с Косой на кладбище в Бордо, Музей изящных искусств в Нанте), но более всего поразил Сашу дикий пляж в Бретани, в окрестностях Лармор-Плаж, со стороны Бискайского залива. Погода в тот вечер была ветреная, пасмурная, хотя дождя и не было, в лицо били соленые брызги, вода, переваливаясь и шипя, походила на расплавленное темное стекло.