В этом бою отличились командиры отделений: Гильермо Гарсиа, Хуан Альмейда и Че Гевара. После трех часов изнурительного боя военные дрогнули и сдались. Повстанцы потеряли убитыми и ранеными 15 человек. Потери противника были серьезнее – 19 человек ранеными и 14 убитыми. Повстанцы захватили 45 винтовок, из них 24 полуавтоматические типа «гаранд», 20 винтовок «спрингфилд», один автомат; почти 6 тысяч патронов, пистолеты, униформы, ботинки, сумки, каски, штыки.
Значение этой победы было трудно переоценить. Отряд Фиделя, в котором не было ни одного военного, действовал строго в соответствии с правилами ведения боя против хорошо укрепленной обороны.
Но не менее важным было и другое обстоятельство. Еще в феврале Фидель Кастро обращался к своим сторонникам с призывами не допускать жестокости в обращении с пленными. Первый по–настоящему серьезный бой, а точнее поведение бойцов по отношению к военным, захваченным в плен, показало, что повстанческий отряд разительно отличается от батистовцев, истязавших пленных. Че и военный врач казармы вместе оказывали помощь раненым солдатам, которых было намного больше, чем повстанцев.
У Фиделя своя концепция гуманизма на войне: «Нельзя убивать беззащитных, надо сражаться с настоящим противником. <…> Когда враг начинает уважать противника, ты одерживаешь очень важную психологическую победу. Нас уважали, потому что знали, что мы никогда не нанесем никакого вреда пленным». «<… > Наша война длилась только 25 месяцев, и я не помню, чтобы хоть один мирный житель погиб во время сражений Первой колонны (которую возглавлял Фидель. –
На закрытии I Международного конгресса по культуре и развитию в Гаване 11 июня 1999 года Кастро тоже говорил об этом: «Помню, во время нашей освободительной борьбы мы как–то окружили одну часть, и они остались без воды и продовольствия, потому что воду мы отрезали, а продукты у них кончились; наши бойцы делились своими сигаретами и едой с взятыми в плен измученными солдатами, потому что в революционных войсках выработалось чувство благородства по отношению к побежденным и существовала даже определенная политика в отношении противника. Если такой политики нет, войну не выиграть. Если ты жестоко обращаешься с ними, пытаешь их, они никогда не сдадутся и будут сражаться до последнего патрона. В этом плане у нас была строгая политика, через 24 или 48 часов мы их освобождали. Сначала они яростно сражались, но потом, когда чувствовали, что проиграли, вступали в переговоры, и мы отпускали офицеров даже с личным оружием. Не было необходимости заставлять их голодать или распределять наши малые запасы продуктов <…> За время войны в сражениях мы взяли в плен тысячи человек, окружали целые части и обращались с ними безупречно <…>».
После боя в Уверо Батиста впервые признал поражение части правительственных войск, приказал приспустить флаги над своей ставкой – крепостью Колумбия и приказал выселить со склонов Сьерра–Маэстра всех крестьян, по его мнению, оказавших помощь Фиделю. Но это только способствовало притоку крестьян в отряд повстанцев. Правда, отсталые и забитые крестьяне не всегда понимали суть революционной борьбы, но это была не главная проблема внутренней жизни отряда. Недостаточная «спаянность» коллектива порой приводила к очень серьезным инцидентам. Самый показательный случай произошел в отсутствие Фиделя Кастро. Командир одного из подразделений Лало Сар–диньяс допрашивал бойцов, нарушивших дисциплину. В какой–то момент он не сдержался и ударил одного из них пистолетом. Оружие выстрелило, и смертельно раненный боец упал. По приказу Фиделя, немедленно прибывшего в расположение отряда, Лало Сардиньяс был арестован.
