Единственный серьезный инцидент мог произойти, когда Рауль Кастро, получив фотоснимки с базы Гуантанамо, на которых было видно, как снаряжались американским оружием кубинские армейские истребители, провел так называемую «противосамолетную операцию», в чем ему очень помогла Вильма Эспин, имевшая псевдоним «Дебора».
В конце июня бойцы Рауля Кастро, в подчинение которого перешел отряд погибшего Франка Паиса, задержали сначала 20 американских специалистов, работавших на никелевых заводах и в компании «Юнайтед фрут», а затем 29 американских солдат, направлявшихся с базы Гуантанамо в увольнение. По совету «Деборы» Рауль Кастро не объявил задержанных ни пленными, ни заложниками, а назвал
их «международными свидетелями». Партизаны накормили, напоили их, а потом показали снимки с базы Гуантанамо и фотографии сожженных напалмом кубинских сел. Когда консул США на Кубе встретился с Раулем Кастро и потребовал немедленно освободить своих соотечественников, последний взорвался: «Какое мне дело до вашего правительства? Для меня важнее мой народ!» К удивлению американского чиновника, его соотечественники заявили, что платят налоги не для того, чтобы Соединенные Штаты нарушали введенное ими же эмбарго на поставки оружия Батисте.
«Противосамолетная операция» была частью долгосрочной и широкомасштабной операции под названием «Правда», которая была задумана Фиделем как ответ на недружественные и клеветнические публикации, появлявшиеся в североамериканских СМИ.
Летом точка в инциденте с «международными свидетелями» была красиво поставлена Фиделем. «Карты были разложены» так, что именно он изящно «разрулил» конфликт между Раулем Кастро и американским консулом, не нашедшими общий язык и отказывавшимися идти на компромисс. Фидель выступил в роли командира–миротворца. Как только по «Радио Ребельде» передали приказ Фиделя об освобождении американцев, «международные свидетели» покинули расположение повстанцев и стали рассказывать встречавшим их американским репортерам о том, как хорошо с ними обращались.
Тем временем Фидель выступил по «Радио Ребельде» со специальным заявлением: «Мы хотим предупредить, что Куба – свободное и суверенное государство. Мы хотим поддерживать наилучшие дружественные отношения с США. Мы не думаем, что между Кубой и США может возникнуть конфликт, который невозможно было бы разрешить согласно разуму и праву.
Однако, если Государственный департамент США и впредь будет поддаваться интригам мистера Смита (посла США на Кубе. –
Это предупреждение, конечно, не могло остаться незамеченным в Белом доме. Президент США Дуайт Эйзенхауэр писал в своих мемуарах, что только в конце 1958 года ЦРУ впервые предположило, что победа Фиделя Кастро будет не в интересах Соединенных Штатов: «Один из моих советников рекомендовал опять сделать ставку на Батисту, как наименьшее из двух зол. Я отверг этот план. Если Кастро настолько плох, как предполагает наша разведка, то нашей единственной надеждой остается недиктаторская третья сила, не связанная ни с Кастро, ни с Батистой».
Американцы понимали, что Батиста является одиозной и скомпрометировавшей себя фигурой. Теперь все их усилия были направлены на то, чтобы успеть поменять его на человека, не связанного с повстанцами и лояльного к Вашингтону. О том, что на Батисте в конце 1958 года был поставлен крест, свидетельствует и тот факт, что в ноябре того года в Гавану прибыл хороший знакомый кубинского диктатора, специальный представитель Белого дома, бывший посол США в Перу и Бразилии Уильям Поули. Он получил вводные инструкции от представителей ЦРУ и Государственного департамента.
Поули передал Батисте, что тот должен выполнить несколько американских условий, позволявших ему безболезненно и тихо покинуть свой пост: образовать временное правительство и объявить о дате новых президентских выборов, которые должны состояться через полтора года. В ответ на это Батиста получит от американцев оружие на сумму 10 миллионов долларов и гарантии того, что новые власти не будут преследовать его лично и его сторонников. Кроме того, Фульхенсио Батиста должен обеспечить вхождение в состав временного правительства лиц, враждебно настроенных по отношению к Фиделю Кастро и «Движению 26 июля». Только после выполнения этих условий диктатору разрешалось вернуться в США на собственную виллу в Майами. Батисте не сказали, что этот план уже согласован с Эйзенхауэром, и он, наивно полагая, что глава Белого дома не знает о «кознях разведчиков и дипломатов» за его спиной, категорически отверг эти предложения. Батиста рассчитывал выиграть время и очень надеялся на помощь своего друга, доминиканского диктатора Трухильо.
