ИНРА создавался не только для проведения аграрной реформы. Фидель хотел, чтобы ИНРА взял под свой контроль все средства массовой информации, а в перспективе заменил собою революционное правительство переходного периода. Летом 1959 года Фидель направил Нуньеса Хименеса в командировку по странам социалистического лагеря Восточной Европы, чтобы попытаться заручиться технической поддержкой с их стороны и наметить перспективы взаимовыгодного сотрудничества. (К слову, чуть позже Хименес войдет в так называемую «революционную тройку»: только Фидель, Че и Хименес будут через несколько месяцев в курсе намечающегося многостороннего сотрудничества между Кубой и Советским Союзом. Весной 1959 года к ним присоединится Рауль Кастро, который через своих эмиссаров, вылетевших в Москву, направит маршалу Малиновскому послание с предложением о контактах армий двух стран.)
По существу ИНРА стал контролировать весь государственный сектор в сфере экономики Кубы, вне зависимости от того, являлось ли это предприятие сельскохозяйственным, промышленным или торговым. Следует отметить, что правительство Кастро проводило все свои революционные преобразования именно через подобные национальные институты, а министерствам были оставлены право канцелярского оформления дел и второстепенные вопросы.
Механизм создания новых революционных органов управления на Кубе достаточно подробно описан в сообщении советской резидентуры в Гаване в Москву, раскрывающем секрет «тактики» Фиделя в первые после революции месяцы: «…Сразу же после победы революции и после образования правительства, в которое вошли представители буржуазии и некоторые элементы „Движения 26 июля“, Кастро собрал своих старых друзей, в основном из числа членов народно–социалистической партии, и создал из них нелегальный рабочий аппарат, заявив им, что этот комитет будет являться истинным правительством, а легальное правительство будет служит лишь ширмой. В этот комитет вошли Эр–несто Гевара, А. Нуньес Хименес, А. Гевара, члены ЦК НСП (народно–социалистической партии. –
<…> проекты законов Ф. Кастро представлял на Совете министров от их имени и без особых дискуссий вынуждал министров одобрять их. Закон об аграрной реформе в своей основе был выработан К. Р. Родригесом и А. Нуньесом Хи–менесом, и министры узнали его содержание только на заседании Совета министров.
Даже министр сельского хозяйства П. Мирет, человек полностью преданный Кастро, ничего не знал о тексте нового закона. Это метод работы Кастро и полное подчинение его воле министров и президента привели к недовольству правых членов правительства и заговорщической деятельности президента Уррутиа <…>» [265].
Благодаря тому, что Фидель лично «проводил» в правительстве любые законопроекты, к весне 1959 года революционный кабинет смог начать крупные радикальные преобразования в экономике. 4 марта правительство Кастро приняло закон о снижении телефонных тарифов, а 6 марта Совмин Кубы принял закон о снижении квартирной платы. Особый энтузиазм у кубинцев вызвал подписанный Фиделем Кастро закон № 112 о конфискации и передаче кубинскому народу всего имущества, незаконно присвоенного Фульхенсио Батистой. Аналогичная мера стала применяться и ко всем политикам и чиновникам, сотрудничавшим с диктаторским режимом.
Но самым важным шагом в работе нового кабинета министров стала разработка и принятие судьбоносного для Кубы Закона об аграрной реформе.
В начале деятельности нового кабинета министров Кубы к аграрной реформе существовало два подхода: либеральный, предусматривающий создание средней сельской буржуазии путем перераспределения земель, и радикальный. Фидель Кастро просто зачеркнул план, предложенный министром сельского хозяйства Умберто Сори Марином, и в итоге провел свой, радикальный, вариант. Попутно он приказал армии в целях ускорения аграрной реформы взять под контроль сотню хозяйств в провинции Камагуэй.
В результате, уже спустя полгода после свержения Батисты, к лету 1959 года революционное правительство Кастро и аграрная реформа определяли все внутриполитическое положение в стране. Революционный журнал «ИНРА» в марте 1960 года в статье об аграрной реформе на Кубе сообщал: «Решение этого вопроса предполагает принятие действительно революционных мер по радикальному преобразованию обычной социально–экономической структуры государства. Тем самым это означает фундаментальный удар, почти насилие, направленное против привилегированных каст внутренней олигархии и империализма»[266].
