27 июля 1960 года в аргентинской газете «Кондукта» была опубликована статья председателя университетского центра Национального университета Никарагуа профессора Хо–акина Солиса Пиура, который утверждал, что в Никарагуа ежедневно прибывают наемники, завербованные в других странах. «Автор утверждал, что под командованием бежавшего с Кубы Антонио Сото формировались отряды военной авиации, которые планировали совершать полеты на остров Пинос и западную часть Кубы, – сообщалось в той же справке КГБ. – В самом тесном контакте с заговорщиками находился полковник американской разведывательной службы Дюбуа, который находился в Никарагуа на нелегальном положении. Автор статьи подчеркивал, что в заговоре принимают участие „Юнайтед фрут“, Госдепартамент, а также правительства Гватемалы и Доминиканской Республики. Для инспекции хода подготовки к вторжению ожидался приезд командующего американскими ВВС в Карибском море генерала Странатана».
4 июня 1960 года администрация США выступила с обвинением (аж из девяти пунктов) правительства Кастро в «искажении правды», «нарушении законов», невыплате денег за экспортированные на Кубу американские товары, хотя оно находит доллары на покупку оружия, и т. д.[358]
Фидель ответил не менее резко. В телеэфире он сообщил кубинцам об отказе иностранных нефтяных компаний на Кубе перерабатывать нефть, которая в соответствии с соглашением, достигнутым во время приезда А. И. Микояна, уже начала поступать на Кубу. В конце мая – начале июня 1960 года филиалы трех крупнейших иностранных компаний на Кубе – «Эссо», «Шелл», «Тексас» – стали саботировать переработку нефти, чтобы оставить остров без топлива. Фидель предупредил эти иностранные компании, что «если они не изменят своего решения, то пусть потом не говорят, что революционное правительство конфисковало их»[359].
6 июля президент США Эйзенхауэр подписал одобренный сенатом закон, который позволял сократить квоту импорта кубинского сахара. Глава Белого дома объявил, что США сокращают закупку кубинского сахара на 700 тысяч тонн.
Фидель Кастро, выступая на следующий день на заключительном заседании I Национального конгресса федерации рабочих металлургической промышленности Кубы, заявил: «Они могут лишить нас квоты на сахар, но они не могут лишить нас свободы».
В тот же день он встретился с Александром Алексеевым. (8 мая 1960 года в газете «Правда» было опубликовано совместное Советско–кубинское коммюнике о восстановлении дипломатических отношений между СССР и Республикой Куба на уровне посольств. До августа 1960 года А. Алексеев являлся единственным каналом для обмена информацией между кубинскими и советскими руководителями.) «Фидель попросил меня срочно информировать Москву о крайне тяжелом положении, создавшемся в результате действий США, и попросил срочно произвести хотя бы символическую закупку кубинского сахара, – вспоминал Алексеев. – Он хотел получить его до задуманного кубинскими властями всенародного митинга протеста против действий североамериканцев, чтобы иметь возможность объявить об этом массам, которые соберутся на площади перед президентским дворцом»[360]. К счастью, ответ советского правительства пришел вовремя. В телеграмме на имя Фиделя Кастро говорилось, что СССР готов закупить весь сахар, от поставок которого отказались США.
Фидель Кастро, который в этот день был болен и не смог присутствовать на митинге, поручил президенту Кубы Ос–вальдо Дортикосу зачитать текст этой телеграммы народу, собравшемуся у президентского дворца. На содержание телеграммы кубинцы ответили ликованием. На этом митинге Дортикос сделал еще одно важное заявление: «Наша земля не сдается в аренду, за нее не может быть уплачено долларами. Поэтому мы возвратим последний чек на сумму 2000 долларов, врученный нам правительством США в качестве годовой уплаты за аренды морской базы Гуантанамо»[361].
«В тот день на Кубе был навсегда похоронен антисоветизм, а антиимпериалистические чувства кубинского народа приобрели еще более глубокий и непримиримый характер»[362], – сделал для себя вывод Александр Алексеев. В телеграмме Никиты Хрущева Фиделю Кастро от 25 июля 1960 года по случаю революционного праздника Кубы – Дня 26 июля – было заявлено: «Если против Кубы будет предпринята вооруженная интервенция, то Кубе будет оказана необходимая помощь».
