Она почувствовала, как его рука, соскользнула ниже на бедро. Вывернувшись, замахнулась мокрой тряпкой. – Убери от меня свои коряги или по роже схлопочешь.
– Ой да ладно, ладно. – Лешка приподнял ладони опущенных рук. – То же мне, девственница нашлась. Потом подхватил на плечо бухту провода. – Пошли что ли? – Обратился к Славику.
– Ты иди, я сейчас подойду. – Славик все время стоял и тупо улыбался.
Лешка сплюнул на пол и вышел из квартиры.
– Ты что лыбишься? – Спросила Агния. Она уже успокоилась и вернулась к работе.
– Да так. – Он сел и вытащив сигарету закурил. – Последняя пачка. Теперь или курить бросать, или на махорку переходить.
– Что так? – Спросила она не оборачиваясь. – Раньше где сигареты брал?
– Тетка выручала. – Он сел на пол и затянулся. – А теперь все…
– Что все, умерла? – Она обернулась и выжидающе посмотрела на него.
– Тьфу, тфу, тьфу – Три раза сплюнул Славик. – Ляпнешь же такое. В Германию уехала. – Он сел по удобнее. – Давно уже, месяца три назад. Она завскладом в промторге работала, вот и грела меня сигаретами, а теперь все. – Он вздохнул. – Меня с собой звали, да я все как-то не решусь.
– Ты что немец? – Агния бросила в ведро тряпку и вытерев руки, тоже закурила.
– Какой я немец? – Он вздернул подбородок. – Русский я. А она, дядькина жена и немка. В Ганновере живут.
– Ганновер. – Задумчиво произнесла Агния. – Мне иногда кажется, что это где-то в космосе и недостижимо далеко. – Она села на корточки напротив него. – А ты дурак.
– Почему это. – Спросил он недовольно.
– Потому что здесь. – Она с жалостью смотрела на него. – Потому что провода таскаешь. Потому что мозгов не хватило, плюнуть на все это и свалить.
Он опустил голову. Какое-то время помолчали.
– Время еще есть. Может и уеду. – Он бросил на пол окурок и встав затоптал его. – А ты что такая бледная?
– Да простыла вчера. Краску таскали, а потом я потная под сквозняк встала, вот и продуло. – Сказала она. – Сейчас уже лучше.
– Ну ладно. – Славик обхватил бухту провода, широкой клешней. – Пора идти работать. Пока. – Он повернулся и вышел.
– Пока. – Все так же задумчиво прошептала Агния.
Кончился июль настали первые дни, последнего месяца лета. Скандал вспыхнул из-за ничего. Марина как всегда отчистив свою банку от съестного, налила в свой бокал чаю и стала ложить сахар.
– А ты на него деньги давала? – Спросила Полина.
– Что жалко, что ли? – Марина нагло, продолжала сыпать в бокал сахар.
– Причем здесь жалко. – Возмутилась Полина. – Мы все скидывались и на чай, и на сахар, а ты не дала ни копейки. А почему-то пользуешься? Мы что, богаче тебя?
– Да на, подавись своим сахаром. – Марина выплеснула горячий чай прямо под ноги Полины. Её сухие, дряблые губы тряслись от ненависти.
– Ты что сука творишь? – Рявкнула Мама.
– Ты то же молчи бригадирша. – Марина стояла с пустым бокалом, и вся тряслась. – Пригрела эту, фифочку. Профурсетку. – Она кивнула на Агнию.
До этого, больше всегда молчавшая за столом Агния, не выдержала. Видно предупреждение не пошло Марине на пользу. Резко вскочив, она как пружина кинулась на Марину и схватив за волосы повалила на пол. Вокруг завизжали бабы. Стол из фанеры завалился на бок. Полетели на пол бокалы и печенье. Агния била. Била кулаком эту мерзкую морду. Плевать на пари. Плевать на 200 000 тысяч. Сейчас была только одна цель, убить эту суку. Марина визжала и пыталась вырваться. Но Агния крепко держала её за волосы правой рукой, а левой наносила удары. Марина закрывалась руками и визжала. Наконец бабы оттащили от неё Агнию. Марина, вскочив на ноги, визжала только одно слово – Посажу. Посажу.
Из носа и разбитой губы шла кровь. На полу валялись её очки со сломанной оправой.
Бабы вытолкали её в другую комнату, откуда все ещё доносились её завывания. Агнию усадили на кирпичи. Её всю трясло, а руки дрожали. С разбитых костяшек капала кровь. Губа была разбита, а из-под правой мочки уха, текла маленькая капля крови.
– Все. Все. Успокойся. – Мама гладила её по голове и плечам. – Закрой дверь.
– Сказала она Гульнаре.
Гульнара подбежала к двери и громко захлопнула её. Стоны Марины были уже не слышны, и Агния потихоньку стала приходить в себя. Бабы бурча и покачивая головами, наводили порядок и отряхивали с одежды прилипшую заварку.
– Хорошо, что чай уже остыл немного. А то бы еще обварились все. – Сказала Светка.
– Вот сучка. – У Насти все еще горели глаза. – Я ей тоже пару раз приложила.
– Не хвастайся. – Рявкнула на неё Мама. – Сейчас пойдет и настучит бородатому. А там и до милиции не далеко. Давайте думать, что делать будем?
– Давайте скажем, что она с лестницы упала. – Предложила Настя.
– Ага. – Поддержала её тетя Ира. – Одна упала, другая упала. – Она достала йод и обрабатывала разбитые костяшки Агнии. – Я вот что предлагаю. Скажем что она сумасшедшая. Не с того не с сего взбесилась, плеснула чай и на Агнию кинулась. Пусть попробует доказать обратное. Нас много, а она одна.
– Да. – Мама достала флакон дешевых духов и обработала губу и мочку Агнии. – Другого выхода нет. Все поняли? – Она строго обвела всех взглядом.
