спиртное не принесёт наутро ничего, кроме головной боли
и несварения. А также ты испортишь свой цвет лица, кожу, появятся пигментные пятна, целлюлит и ещё много
побочных отложений на твоём внешнем виде.
Эти слова я слушаю уже третий год и благополучно
пропускаю их мимо ушей. По законам жанра через минут
десять присоединится папа и тоже не упустит
возможности вставить свои познания в том, какие
последствия я буду переживать лет так через пять, а как я
испорчу гены, которые они хотят видеть в своих внуках.
Мама дорогая!
Я прикрыла глаза, чтобы приготовиться к нотациям, в этот
раз, как бы ни было отвратительно признавать — я готова
выслушать их и больше так не делать. Но моему
покорному повиновению и искреннему желанию
раскаяться, не дано было свершиться, раздался грохот от
входной двери, что я подскочила на месте, открыв глаза и
сев ровно. Но тут же издала стон от тянущей боли в
лобной части головы и оперлась головой в ладони, поддерживая себя локтями на столе.
Причиной шума стал папа, залетевший в столовую с
бордовым от злости лицом и выражением: «Кому-то будет
плохо». Не надо говорить, что кто-то это я. Только он вряд
ли уже узнал, что я переживаю своё первое в жизни явное
похмелье.
— Так, Мишель Пейн, какого черта, объясни мне, ты
творишь?! — заорал он. Мои капилляры в глазах, казалось, взорвались от высоты его голоса и силы, что я
скривилась.
— Дорогой, что случилось? — спокойно спросила мама, подходя ко мне и ставя передо мной бокал с мутной
жидкостью.
— Пей, родная, это поможет, — с улыбкой подсказала она
и вернула все внимание на мужа, который кипел от
ярости, и я видела папочку в таком состоянии по
отношению ко мне в первый раз.
— А случилось то, что за последние двадцать четыре
часа меня два раза обвинили в том, что я ужасный отец!
Случилось то, что какой-то сопляк читает мне нотации о
моем невнимательном отношении к собственной дочери!
— папа стукнул кулаком по стеклянному столу. Я успела
подхватить спасительный бокал, пока мой рот
приоткрылся от удивления его словам.
— Я ничего не понимаю, — покачала я головой, отпивая
неприятный напиток.
— Не понимаешь? — продолжал источать на меня свой
гнев папа. — Николас Холд вчера после того, как ты
отправилась гулять, посоветовал мне тщательнее
отбирать для тебя партнёров, а не подкладывать под
недозревших парней с буйством гормонов, лапающих
тебя у всех на глазах. А сегодня за завтраком в гольф
клубе я подошёл к нему, чтобы поздороваться, а он
смерил меня презрительным взглядом и осведомился о
твоём состоянии. Как мне стало известно, он привёз тебя
вчера и я выслушал нотации, к чему приводит женский
алкоголизм. Мишель, я очень рассержен сейчас!
Пока в моей голове его слова укладывались по местам, до меня начало доходить, что этот нахал без спроса влез
в мою жизнь и портит её, откровенно и даже не стесняясь
того, что он никто! Раздражение перебило моё похмелье
и я, допив лекарство до конца, поставила бокал на стол и
решительно произнесла:
— Этот Николас Холд меня преследует, папа. Он маньяк.
Сначала он каким-то образом привозит мой потерянный
телефон, затем имитирует спасение из лап Зака. А у
меня, между прочим, было все под контролем, я умею
постоять за себя. И потом появляется на вечеринке у
Люка. Как он смог туда попасть и узнать о ней? Он следит
за мной. Он просто болен.
— Дочь, — папа вздохнул и потёр лоб. — Я бы поверил в
это всё, если бы мы говорили об обычном студенте. Но
это Николас Холд, он не станет заниматься глупостями и
делать то, о чём ты тут говоришь. Ему не двадцать и даже
не двадцать четыре. И он мне ясно дал понять, что не
поощряет твоего поведения, и открыто обвинил меня в
недостатке внимания для тебя. А наша компания
нуждается во внедрении извне и W.H International Corporation идеальные инвесторы. От него зависит моя
карьера и твоё благополучие тоже, как твоей матери и
сестры!
— А как Ник связан с W.H.? — недоуменно спросила я о
самой мощной во всей Канаде, даже мире, корпорации, затрагивающей несколько крупных отраслей, таких как: грузоперевозки, лизинг, промышленность и
строительство. Я слышала об этой компании, многие
наши студенты говорили о практике там, но это было
невыполнимо, и я благополучно забыла об её
существовании.
— По неофициальным данным, Николас Холд и есть
владелец корпорации, а его друг — Райли Вуд всего лишь
пешка для журналистов, он ничего не решает. Но это
только поговаривают. Холд ведёт отдалённую от светских
раутов жизнь, иногда появляется на благотворительных
вечерах, но его невозможно поймать, и мало кто знает его
в лицо. Поэтому, Мишель, ты опозорила меня перед ним.
Ты хоть представляешь, как я сейчас себя чувствую? — отец красноречиво посмотрел на меня, а я сжала
недовольно губы.
— Но он действительно следит...
— Довольно, Мишель. Я не намерен больше слушать эти
глупости и с сегодняшнего дня ты под домашним арестом.
Больше никаких вечеринок, мальчиков и поездок загород.
Учёба, курсы, дом — это на ближайшую неделю твоя
жизнь, — перебил он меня и ткнул в меня указательным
пальцем.
— Но папа! — возмутилась я и подскочила.
— Никаких, но папа. Иди к себе, Лидия принесёт тебе
